Главред не сводил свинцовых глаз с Николая Игоревича.
– Послушай, Самсонов, я никак не могу понять. Ты считаешь, на Полуярцева возвели поклеп?
– Нет, не считаю.
– Обвинения кажутся тебе справедливыми?
– Вполне возможно. Хотя тоже нужно еще присмотреться повнимательней.
– Ну так в чем же твоя проблема? Берись за дело и присматривайся, сколько угодно. Ты сам не веришь, что он окажется во всем белом.
– У меня нет никакой проблемы.
– Как же нет? Почему ты отказываешься делать свою работу, о которой так красиво говорил прежде?
– Я не отказываюсь. Я обрисовал вам вкратце свой план работы – он вас не устроил.
– Разумеется, не устроил. И ты заранее знал, что он меня не устроит. Тебе предлагают заняться делом, а ты изобретаешь способы уклониться от профессионального долга.
– Ничего подобного. Я бы уклонился, если бы принял ваше предложение.
– Ну вот, опять. Взрослеть собираешься?
– В вашем понимании – нет.
Главный пристально смотрел на подчиненного, искренне желая разглядеть в его лице признаки умственного помешательства.
– Я пойду? – осторожно спросил Николай Игоревич.
– Иди. И будь внимательней на виражах, как бы шею не свернул, с твоими-то творческими запросами.
Самсонов вышел на свободу и натолкнулся на торопливо семенившую к трезвонящему телефону Дашу. Она недовольно отпихнула его в сторону и схватила трубку, словно ждала от нее избавления от незримой беды.
– Алло! Редакция. Говорите, пожалуйста. Кого? Самсонов, подожди! Тебя.
Всю тираду опытная секретарша выпалила с такой скоростью, что Николай Игоревич не успел исчезнуть в офисных дебрях и нехотя вернулся к роковому столу, чтобы с угрюмой миной принять протянутую ему телефонную трубку.
– Алло. Я слушаю. Мария Павловна? Здравствуйте, очень рад. Чем обязан?
Официозно корректный тон журналиста при исполнении быстро сменился на обыденно заинтересованный. Мать покойного солдата искала помощи в связи с неприятностями у младшего сына. Видимо, этим утром все пути вели Самсонова за решетку – самый младший из Первухиных тоже оказался там. Николай Игоревич не имел ни малейшего представления ни о смысле происходящего, ни о способах, которыми он мог бы оказать помощь несчастной. Тем не менее, тема нарисовалась сама собой, из воздуха, и журналист отправился по следу.
Мария Павловна встретила его заплаканная, в стареньком халате, без приготовленного стола с угощением. Прямо у двери, едва успев ее открыть, она начала сбивчиво и непоследовательно рассказывать гостю о постигшем ее несчастье. Ранним утром явились представители власти в таком количестве, какого никогда еще не видел этот дом. Показали какие-то "корочки", какие-то бумажки, что-то сказали и углубились в квартиру, а через минуту спросили, где сын.
– Как где? В своей комнате.
– Где его комната?
Она показала на открытую дверь.
– Его там нет. Зато окно открыто.
Мария Павловна перепугалась, бросилась в комнату сыновей и действительно не обнаружила там Мишку.
– Что вы с ним сделали? – закричала она на представителей власти, но те потребовали от нее замолчать, а затем предположили, что сын выпрыгнул в окно во избежание неприятной встречи с законом.
– Неплохая подготовочка, – уважительно заметил один из мужчин. – С третьего этажа сиганул и был таков. А мы и охранение там не поставили – думали, если прыгнет, то ноги переломает.
Затем представители власти принялись обыскивать квартиру в присутствии понятых из числа соседей, которые сидели в уголке немного потерянные и смотрели в основном на хозяйку. Нашли только книги о тактике партизанской войны и способах изготовления взрывных устройств, которые и унесли с собой, оставив Марию Павловну посреди разоренного и обезлюдевшего жилища.
– Так значит, Михаил не арестован? – заинтересованно спросил Самсонов.
– Ничего не знаю, ничего… – горестно запричитала несчастная мать. – Может, и убили уже где-нибудь на улице. В окошко-то прыгнул, в чем был – вся теплая одежда в прихожей.
– Вы успокойтесь, я не думаю, что в него будут стрелять. А в чем его обвиняют, они сказали?
– Да говорили что-то… Я ничего не поняла, ничего. Какое-то нападение, избиение, причинение каких-то повреждений. Ничего не поняла! Какое нападение? Мишка кого-то так избил, что его с милицией ищут? Чепуха ведь полная!
– А все-таки, кого именно избил? – спросил журналист.
– Не знаю, не знаю, кого. Никого он не мог избить! – проявила материнскую уверенность в святости собственного ребенка Мария Павловна. – Вы помогите мне, ради Бога! Не может ведь такого быть. Ну какой же Мишка преступник? Пацан совсем, молоко на губах не обсохло! Может, и подрался где, но не так же, чтобы его вся милиция искала! Тоже, террориста нашли!