– Ну хорошо, в колонии. Целуешься ты по-прежнему хорошо, хотя теперь мне есть с чем сравнивать. А как женщину тебя целовали?
– Нет, – с нарастающей угрюмостью в голосе буркнул Ломакин.
Лиза игнорировала изменения в настроении собеседника и продолжала болтать в том же духе еще некоторое время, совершенно не опасаясь агрессии с его стороны.
– Значит, так? – тихо и угрожающе произнес тот.
– Что "так"? Я тебя не понимаю. У тебя там был муж, или ты распутничал?
Ломакин недопустимо долго стоял без единого слова и смотрел на свою мучительницу с лицом раненого животного, а потом по-прежнему молча вышел из комнаты. Лиза стала неторопливо одеваться, уверенная в скором окончании нового этапа своей жизни. Затем откуда-то донесся короткий стон. Лиза торопливо натянула платье и побежала на звук.
Она нашла страдальца на кухне. На плите горела одна конфорка, обманутый мужчина прикладывал кухонный нож плашмя к ягодице. Лиза почувствовала запах паленого мяса, взвизгнула и кинулась к членовредителю:
– Отдай нож, псих!
В борьбе она успела заметить его бледное лицо в каплях пота и больные глаза, кажущиеся черными из-за расширившихся зрачков. Ломакин сопротивлялся не слишком активно, и очень скоро в руках у Лизы оказался раскаленный нож с прикипевшими к лезвию ошметками обугленной кожи. Она хотела метнуть его в мусор, но испугалась пожара и побежала к аптечке с ножом. Возле аптечки она вспомнила, что свежие ожоги смазывать или заклеивать ничем нельзя, запнулась на несколько секунд, выхватила с полки бинт и бросилась назад на кухню, по-прежнему с ножом.
Ломакин стоял с глупым видом и странной позе, изогнувшись, словно пытаясь взглянуть на собственные ягодицы. Лиза отмотала бинт, смочила его холодной водой из чайника и приложила к ожогу, вновь преодолев слабое сопротивление несчастного.
– Я вызову "скорую", – сказала она, – подержи сам бинт.
– Не надо никого вызывать, – прохрипел Сергей.
– Как это не надо? Такую дырку в заднице прожег, ненормальный! Инфекцию занесешь!
– Сказал, не вызывай. Обойдется. Заживет, как на собаке.
– Дурак, ну какой же дурак!
– Да уж каким родился.
– Ну зачем, зачем ты это сделал?
– А ты не понимаешь?
– Что? Ты после своей тюрьмы стал таким чувствительным? Всерьез воспринимаешь слова обозленной женщины? До состояния полной истерики? Ты хоть понимаешь, что это чисто женская реакция?
– Ты опять за свое?
– Ладно, ладно, не буду больше. Что теперь делать? Компресс надо сменить, похолоднее сделать.
– Да ладно, успокойся. Подожди, говорю.
Лиза настойчиво занималась сменой компресса, Ломакин остановил ее, сжав горячими пальцами мокрую руку.
– Сказал ведь, подожди. Я должен тебе сказать… – он замялся и опустил взгляд в поиске непослушной блуждающей мысли, единственной из всех способной убедить высокомерную собеседницу в существовании тарус на колесах. – Я не был женщиной. Я всегда думал о тебе.
5. Эвридика
Утром Самсонов вышел из кабинета главного редактора после летучки и увидел на столе у Даши роскошный букет; судя по виду и оформлению, тот стоил несколько тысяч рублей.
– Даша, милая моя! – с деланным восторгом воскликнул прохиндей. – Кому это в нашем богоспасаемом учреждении досталась такая красота?
– А ты подумай как следует, – скромно улыбнулась девушка.
– Ума не приложу! А почему его тебе на стол поставили? Неужели сама счастливица не желает принимать этакое великолепие? Это как же мужик проштрафился, что ничего не помогает?
– И вовсе никто не проштрафился. Хватит дурака валять. – Даша обиделась без шуток со всей эмоциональной энергией впечатлительного сердечка. – Мне его подарили, понятно?
– Тебе? Не может быть!
– Почему это не может быть? Хочешь сказать, мне только три гвоздички полагаются?
– Нет, я хочу сказать, что этот букет предназначен для женщины возрастом никак не меньше сорока, а то и пятидесяти лет.
– С чего ты взял такую глупость?
– Это не глупость, милая Даша. Юным девушкам положено дарить букеты мягких пастельных тонов, оттеняющих прелесть их невинного возраста. Ну, а такое буйное разноцветье дарят солидным дамам, чтобы хоть слегка заретушировать следы времени на их изможденных лицах.
– Ты что, посещаешь курсы икебаны?
– Боюсь, икебана к теме нашего разговора ни малейшего отношения не имеет. Мы сейчас беззаботно болтаем об искусстве составления букетов, предназначенных соблазнять женщин. Возможно, это искусство моложе икебаны, но уж точно от него больше пользы, в том числе и в демографическом плане.