– Ты, как обычно, не рассчитала ситуацию до конца. Эти помещики, за которых ты так переживаешь, по тогдашним дурным законам не только платили налоги за умерших с момента последней переписи, но и не платили их за родившихся. Таким образом создавалась материальная заинтересованность помещиков в понижении смертности и повышении рождаемости среди их крепостных.
– Ты снова мелешь чепуху. Если помнишь, мы говорили о нашей дочери.
– Я-то помню, а вот о чем ты думаешь, это вопрос. Думаешь, если богатенький, значит, хорошая партия для Даши?
– Деньги лишними не бывают. В твоем возрасте ты должен понимать людей и не можешь не видеть, что Коля – не проходимец. Даша с ним знакома не первый день, они уже встречались, и пока она чего-то отталкивающего в нем не обнаружила. Конечно, она девушка неопытная, но и не дурочка, на одни только деньги не поведется. Она с ним много разговаривала, на разные темы – он вовсе не дурак, интересуется не одной только торговлей. Конечно, с Дашей у них может и не сложиться, этого заранее не предскажешь никогда. Нужно знакомиться дальше, приглядываться, присматриваться, проверять чувства. Если же сходу отвергать всех, кто при первой встрече не покажется тебе идеалом, наша дочь замуж не выйдет никогда. Станешь спорить?
Математик включил телевизор и стал смотреть трансляцию футбольного матча.
Молодая пара, покинувшая родительский очаг, за несколько минут добралась до цели своей поездки.
– Зачем тебе машина? – с искренним недоумением спросила Даша. – В нашем городе и автобус-то почти никогда не нужен.
– Машина у меня не для поездок, а для статуса, – солидно объяснил Коля. – Даже в кино об этом иногда говорят. Если я приеду заключать миллионную сделку на автобусе или приду пешком, у меня ничего не выйдет. Если же приеду на машине, которая сама по себе является достаточным залогом, у партнера возникнет острое желание отдать мне свои деньги.
– Но сейчас мы ведь едем не за деньгами.
– Сейчас – нет. Но в городе все должны быть уверены, что эта машина – моя, а не взята у кого-нибудь на время. Не могу же я ходить с техпаспортом наперевес.
Коля произносил слова увесисто и внушительно, с многозначительными паузами между ними, словно объяснял девушке устройство какого-нибудь всем известного механизма или раскрывал секрет Полишинеля.
– Понятно. Это удостоверение твоей личности, которое всегда у всех на виду.
Коля дернул рулем, объезжая припаркованный на обочине КрАЗ, который неожиданно показался из-за проехавшего мимо фургона.
– Я и говорю. Кстати, единственный "мерс" в городе. Меня за километр все видят. Приехали, между прочим.
– Ничего странного. Было бы удивительно, если бы все еще не приехали. Кстати, а у Касатонова разве нет "мерседеса"?
– Касатонов здесь не живет, он москвич.
– Но коттедж ведь есть, как это не живет?
– Это у него одна из дач. И я слышал, нет у него "мерсов" – он их не признает почему-то. Может, какое-нибудь неприятное воспоминание.
– Ты говоришь "мерс", а твою машину когда-нибудь обзывали "мерином"?
– Случается иногда. По-товарищески. Приятели много могут друг другу наговорить, за что другому морду набьют.
– Хочешь сказать, если его так обзовет посторонний, ты ему морду набьешь?
– Не болтай ерунды. Никто мою ласточку при мне не обзывал, никому я морду бить не собираюсь. И вообще, "меринами" обзываются те, которые хотели бы иметь "мерс", но не могут себе позволить по финансовым причинам.
– Ах, вот как?
– Именно так. Выходим. Можно было бы перед началом в кафе забежать, а теперь из-за твоих сборов нужно сразу в зал.
Даша знала о существовании театра "Балаган" и о его местонахождении, поэтому не испытала удивления Самсонова в аналогичном положении. Она уверенно прошествовала за кавалером в подвал, который за прошедшее после визита журналиста время претерпел заметные изменения. Появилось яркое освещение, эстампы на стенах, тележные колеса под потолком, и кирпичные стены в результате стали казаться архитектурным замыслом. В самом зале стены были бетонными, но теперь они оказались задрапированы фиолетовой тканью. Занавеса не наблюдалось, сцена представляла собой невысокий деревянный помост, на заднике по-прежнему виднелись пробитые пулями мишени, но кулисы имелись – обитые темно-бордовой тканью ширмы по обеим сторонам от сцены. Из скрытых динамиков доносилась музыка, люди ходили вокруг и беседовали друг с другом вполголоса. Некоторые – о высоком, некоторые – о повседневном.
– Ничего, оригинально, – с одобрением произнес Коля, оглядывая интерьер. – Голь на выдумки хитра. Фойе нет, занавеса нет, сцены почти нет.