Однажды он попытался заговорить с маленьким ребенком и увести его домой, потому что счел его потерявшимся, хотя мать стояла в нескольких метрах и болтала с подругами. Собственно, мамаша могла бы уделять своему отпрыску больше внимания, и не возник бы на ровном месте совершенно пустой конфликт. В другой раз он бросился задержать карманника, улепетывающего с места преступления под истошные вопли обездоленной женщины, но задержанный оказался мужем несчастной, преследующим злоумышленника. Немедленно последовало обвинение Колокольцева в соучастии, и единственным задержанным во всей катавасии оказался именно он. Самому себе он тогда признался, что действительно выступил соучастником, помешав изловить виновного, и несколько часов в участке с такой точки зрения казались ему тогда даже мягким наказанием за содеянное. Следствием таких печальных приключений стало решение Саши никогда не вмешиваться спонтанно в мало понятные со стороны ситуации, и он неуклонно придерживался этого правила.
Колокольцев лежал в своей комнате на диванчике, закинув руки за голову и глядя в потолок. Он упорно продолжал обдумывать сценарии грядущего подвига и по-прежнему не мог остановиться ни на одном из них. Влезть в компанию невозможно, рассмешить он не сможет, напасть открыто с цветами наперевес – значит загубить дело на корню. Если все эти варианты не проходят, остается немногое. Подавить интеллектом? Каким же образом продемонстрировать умственные способности незнакомому человеку на улице? Можно найти сообщника и заговорить с ним в радиусе слышимости от объекта преследования о философии Владимира Соловьева. Но разговор потребуется перевести в знакомство. В шутку обратиться к девушке с просьбой рассудить спор? Она может обидеться или убить его презрением, если докажет, что он плохо знает предмет. Скорее всего, просто отмахнется от уличных недоумков и поспешит дальше на работу.
А ведь попытка знакомства, кроме всего прочего, должна быть еще и единственной. Если в понедельник не выйдет, на следующий заход можно будет зайти через месяц-другой, а лучше через год – на случай, если у неизвестной окажется феноменальная память. Осознав вдруг жестокую подробность подлежащей решению задачи, Саша в отчаянии перевернулся на живот и расплющил нос о пыльное диванное покрывало.
Мысли Колокольцева двинулись уже в совершенно опасном направлении. Он стал склоняться к идее тщательной слежки за преследуемой девушкой с целью выяснить сферу ее жизненных интересов, установить круг знакомых и прочие детали, характеризующие личность с разных сторон. Новый аспект логического процесса сначала испугал самого автора. Тот сначала перевернулся снова на спину, затем сел и обхватил голову руками. Звуки работающего телевизора и голоса родителей из соседней комнаты мешали Саше сосредоточиться, поэтому он прикрыл уши ладонями, однако свежие идеи все равно не приходили.
Пока Колокольцев тратил личное время на бесплодные размышления, банкет в театре "Балаган" рос и ширился беспредельно. Торжественное однообразие и роскошь столов сменились форменным безобразием и хаосом, то и дело с разных концов доносились крики требующих что-то людей, но никто не обращал на них внимания. Коля не смог сесть ни рядом с Касатоновым, ни напротив него, и поэтому был собой недоволен. Даша не обращала на кавалера ни малейшего внимания, думала о своем и невпопад отвечала на беспредметные вопросы других гостей. Коля обсуждал с соседом перспективность рынка замороженных полуфабрикатов.
– Пойдем отсюда, – толкнула его в бок Даша.
– Рано еще, – ответил Коля и продолжил оживленную беседу, повернувшись вполоборота от своей спутницы.
– Тогда я одна пойду, – настаивала Даша с расчетом, что кавалер не допустит подобного развития событий.
– Даша, ну чего тебе загорелось? – недовольно бросил предприниматель, отвлекаясь от своей беседы. – Хочешь проверить, насколько высоко я тебя ценю? Но зачем искусственно противопоставлять непересекающиеся проблемы? Мне нужно зарабатывать на хлеб с маслом, я ведь не дурью маюсь. И тебя я не держу на привязи. Поболтай с кем-нибудь, поешь вкусненького.