– На эти темы у вас были публикации. Ты не читаешь собственную газету?
– Конечно, не читаю. Я туда пишу. Имелись всякие материальчики с изложением позиции администрации или просто с постановкой вопроса в целом. Так вот, по-настоящему следует провести расследование, назвать имена причастных к событиям лиц, сопоставить уже озвученные позиции, нащупать в них изъяны, предложить контраргументы, изучить документы, задать конкретные вопросы сведущим людям, составить цельную картинку.
– Так сведущие люди и побежали к тебе с правдивыми рассказами.
– Сначала не побегут. Пока не убедятся, что неприятный для администрации материал будет опубликован и останется без последствий для них лично.
– И что же изменится после этого?
– В таких делах вышестоящий всегда виноватей нижестоящего. Что создает для последних искушение оправдаться, указав пальцем на начальника.
– Так они тебе и указали. Им ведь дальше чем-то жить надо будет. Они ведь прекрасно знают – в случае примерного поведения им устроят синекурку в другом месте, а если они начнут тыкать пальцами куда попало – финал становится неопределенным.
– Ну, не все сразу. Возможно, альтернативный финал приобретет совершенно определенные тюремные очертания.
– Размечтался. Твоей газете функции прокуратуры и суда пока не доверили.
– Газета никого никуда не посадит. Она только сформирует общественное мнение, которое вынудит власти принять меры.
– Ты что, ненормальный? – искренне спросила Марина.
– Почему сразу ненормальный? Можно подумать, я предлагаю совершить государственный переворот. Нормальная работа прессы.
– Какие посадки? Какое общественное мнение? Какие дискуссии? Какие точки зрения? Какие фракции? Ты вчера родился?
– Что значит "какие"? Обыкновенные. Я не понимаю, почему ты пришла в такое возбуждение.
– Зачем тебе понадобился скандал? – не унималась Марина. – Один раз у тебя просвистело мимо виска, так ты решил все устроить так, чтобы наверняка?
– В прошлый раз, признаю, похулиганил. Но сейчас я не вижу ничего страшного.
– Газету свою сначала организуй, да найди средства и покровителя, который ее прикроет от милиции, налоговой инспекции, пожарных, энергетиков, типографии и прочих опасностей. Твою газету кто издает?
– Администрация. Ну и что? Самой же администрации выгодно обсудить имеющиеся возражения против принимаемых решений и доказать их необходимость. Если же таковое доказательство невозможно, то и решение лучше изменить или отменить.
– С кем обсуждать? Что обсуждать? – возмущалась Марина. – Ты ведь и меня под монастырь подведешь, если возьмешься осуществлять свои великие идеи. Главное, еще и сенаторов с думцами приплел!
– Приплел, ну и что? Сейчас как раз лето, сессий нет ни там, ни здесь. Можно через общественную приемную выйти на контакт и подсобрать необходимые сведения.
– Какой контакт? Ты думаешь, депутаты между сессиями только и делают, что общаются со своими избирателями? Они уже на Канарах давно, в отпусках. Тратят деньги того, кто провел их в Думу.
– Касатонова, что ли?
Марина изменилась в лице и села в постели, прикрывая одеялом грудь.
– Нет, ты скажи – ты действительно идиот, или тебя настолько серьезно купили, что ты уверен в своих силах?
Теперь пришло время удивляться уже Самсонову.
– Ну вот, приехали. Купили меня. Ты ведь сейчас не делаешь официальное заявление с выражением мнения администрации по поводу злопыхательских выступлений отдельных нечистоплотных элементов, подкупленных криминальными кругами, которых не устраивает плодотворная деятельность местных властей. Ты пока что со мной разговариваешь.
– Судя по всему, до официальных заявлений недолго осталось! Нет, ты скажи, с чего это ты жил себе спокойно, а теперь вдруг решил бороться за свободу слова?
– Не собираюсь я ни за что бороться! Я просто работаю журналистом. Чем же, по твоему, я должен заниматься на своей должности?
– Тем же, чем занимался до сих пор. Можно подумать, до тебя у нас журналистов не было! О действиях администрации ваша газета и сейчас рассказывает, в том числе под видом обсуждения, в этом духе и продолжай.
– До сих пор журналистом работал Ногинский, а я болтался где-то рядом.
– Ногинский работал тихо и мирно, заработал имя и на гребне карьеры ушел на пенсию. Тебе бы с него пример взять.
– Он ушел не на гребне. Психанул, когда надоело лепить горбатого.
– Откуда такие сведения? Ты его большой друг?