В животе угнездился противный холодок, несколько раз по дороге журналист оглянулся, но не увидел никакой угрозы. Он заскочил в продовольственный магазинчик, запасся продуктами на пару дней и наспех обдумал новую тактику поведения в отношении Алешки. Сдержанность и отстранение следует сменить умеренной агрессивностью, принять образ тайной угрозы. Угроза должна быть непонятной, неизвестной природы. Ее следует зашифровать во взгляде, манере поведения, интонации. Только вот где взять такую прорву актерских талантов?
Как и следовало ожидать, наполеоновские планы в отношении эротомана не осуществились. Тот продолжил активно демонстрировать презрение к незаконному соседу, а Самсонов в ответ только прятал глаза. Боялся выдать врагу страх. Страх приходил к журналисту время от времени, все чаще и чаще. Он неустанно сочинял способы расправы над собой, доступные фантазии Касатонова. Правда, очень редко Николая Игоревича посещала боязнь совсем другого рода. Вдруг олигарх просто не обратит внимания на звонок сумасшедшего? Наверняка, в современном русском бизнесе люди привыкли ко всяким досадным подробностям. В такие минуты Самсонов чувствовал себя особенно униженным, куда там Алешке с его алкоголизмом.
Неприятная боязнь быстро миновала, и являлись прежние страхи, вселяющие гордость в душу журналиста. Видимо, начнется процесс со звонка главреду, с целью выяснить, действительно ли тихая газетка отбилась от рук. Главный с радостью даст позвонившему самцу гориллы все сведения о местонахождении неудачника, и наступит новая жизнь. Увольнение неизбежно, здесь толстяк прав, но это только начало. Развитие печальных событий виделось сочинителю неопределенным, почерпнутым исключительно из милицейских и полицейских сериалов. Поездка за город в багажнике автомашины, берег реки. Неужели все так кардинально? Он ведь всего лишь произнес вслух то, о чем судачит весь город. Но именно по этой причине его и постигнет кара. За сказанные вслух слова. Слова, слова, слова. Бедолага Гамлет ничего не понимал в жизни. Слова ведут человека вперед и приводят к концу. Слова, произнесенные вслух, жизнь иногда подытоживают.
Минуло несколько дней, Самсонов бегал на работу трусцой, пытаясь незаметно в витринах разглядеть "хвост", и несколько раз даже обнаружил оный. То есть, остался в убеждении, что обнаружил. Ничего не происходило. Через неделю, выйдя вечером из редакции, борец за свободу обнаружил у дверей редакции большую синюю "семеру" БМВ и человека возле – в черном костюме и в серой рубашке без галстука, в темных очках. Ситуация выглядела до обидного ясной.
– Здравствуйте, Николай Игоревич, – сказал баритоном человек и открыл заднюю дверцу машины. – Сергей Николаевич ждет вас сегодня для интервью. Если при вас нет необходимых материалов, я могу подождать.
Журналист стоял в нерешительности. Если позвать милицию прямо сейчас, он только выставит себя полным идиотом – ничего ужасного ведь не происходит. Ему просто предлагают проехать на место интервью, о котором он сам же и договорился. Договориться о милицейском конвое определенно не получится – не видала такого земля во веки веков. Отказаться ехать – зачем тогда звонил? Действительно, зачем? Чтобы бриться, не краснея от вида своей постной рожи в зеркале. Гори оно все синим пламенем. Самсонов молча шагнул вперед, согнулся в три погибели и провалился в мягкое сиденье. Он твердо решил не выглядеть глупым или трусливым, и тем самым сохранить для себя шанс вернуться к жене без потери морального облика. Свидетелей мужественного поведения журналиста поблизости не наблюдалось, некому будет рассказать Лизе о его благородстве, нет смысла проявлять никому не нужную решительность. Мысли суматошно толпились в мозгу Самсонова, мешая друг другу приобрести ясные очертания.