– Сергей Николаевич, вам не приходила в голову мысль создать в наших палестинах собственное средство массовой информации? – деловым тоном, словно делая предложение, от которого невозможно отказаться, произнес Самсонов.
– Какое еще средство?
– Да на какое вам денег не жалко. Можно, конечно, и местный телеканал, но газета – более реальное предприятие.
– Зачем мне здесь газета?
– Для развития возможностей противостоять молоху.
– Какому еще молоху?
– Бюрократическому. Только придется учесть одно главное условие – газета должна демонстрировать очевидную всем беспристрастность. Если она начнет трудиться в вашу пользу, то сразу потеряет всякий смысл.
– Интересно, и на кого же должна трудиться моя газета?
– На ваш бизнес-интерес. Если для нее не будет табу в нашей местной политике, в том числе и в ваш адрес, она даже сможет приносить прибыль. То есть, я не предлагаю вам завести собственный пропагандистский рупор, я предлагаю еще один способ инвестировать деньги.
– Пустые фантазии. Районная газета, если и даст прибыль, то настолько смехотворную, что овчинка не будет стоить выделки. И вообще, прибыльных газет не бывает. Простите, а с какой стати вы озаботились моими инвестициями?
– Я, собственно, озабочен собственным трудоустройством. Надоело тянуть лямку в нашей трухлявой редакции.
– И вы хотите, чтобы я ради вашего удовольствия вбухал в песочный замок большую кучу денег?
– Думаю, по вашим масштабам куча получится не такая уж и большая.
– Если бы я занимался такой ерундой, то не достиг бы своих нынешних масштабов.
– Но вы ведь уже их достигли. Ну так сделайте исторический шаг. Вас совсем не интересует реноме?
– Какое реноме? В чьих глазах?
– Общественности.
– Не смешите меня. Нашли авторитет. Стоит мне последовать вашему великолепному совету, и я в мгновение ока вступлю в смертельную поножовщину с вашим главой администрации, который немедленно призовет на помощь вышестоящие инстанции, а те тоже испугаются перспективы и поспешать выручить товарища, попавшего в беду.
– Наш глава наверняка озаботится, но вышестоящие инстанции одной газетой не напугать, бумаге они многое прощают. Вот если вы независимое телевидение затеете – возможны проблемы.
– Много вы понимаете в высокой политике. Дело не количестве, а в качестве. Зачем мне вообще затевать бучу? Меня и ваша газета вполне устраивает.
– Она не ваша.
– Ну и что? Она мне совершенно не мешает.
– Опять вы о своем. Я же говорю – дело не в пропаганде, а в бизнесе. Может быть, вам в перспективе даже не придется башлять нужным персонажам.
– Если я перестану башлять кому следует, здесь появятся новые люди с новыми деньгами и, возможно, причинят мне убытки.
– Вы же капиталист, вы должны петь гимны свободной конкуренции!
– С какой стати? Я буду изо дня в день крутиться волчком, весь в мыле, соперничая со всякими проходимцами, а какой-нибудь угрюм-бурчеев в один прекрасный день хапнет себе в карман все мои достижения? Лучше я сразу обговорю с ним условия мирного сосуществования и буду тихо и мирно их соблюдать. Если и возникнут какие-нибудь проходимцы и предложат угрюм-бурчееву более выгодные для него условия, я к тому моменту уже успею поиметь свое.
– Почему непременно проходимцы?
– Потому что с честными намерениями отправляются в Швейцарию, а не в здешнюю тьмутаракань.
– Но ведь так происходит именно из-за всевластия обладателей столов различной высоты. Вы не хотите разрушить порочную ситуацию?
– Не хочу. Мне так проще. И привычнее. И вообще, не желаю я тратить свои деньги на создание рабочего места для вас. Как только вам такая мысль в голову пришла!
Они замолчали, глядя друг в другу глаза, как перед смертельным поединком.
– Скажите, Сергей Николаевич, – внезапно разбил неловкую паузу Самсонов, – вы можете вспомнить всех, кого забыли в своей жизни?
– То есть?