– Причем здесь американцы?
– Как причем? Вы читали Рыжкова? Почитайте, и узнаете, кто сбил цены на нефть в десять раз.
– А кто создал нам экономику, которая рухнула из-за того, что нефть подешевела в десять раз? Тоже американцы? Если бы Советский Союз был развитой индустриальной державой, удешевление нефти пошло бы ему только на пользу. Более того, ни одна из сырьевых стран, экспортирующих нефть, не погибла вследствие краха рынка, только мы. Значит, даже сырьевую экономику ваше славное Политбюро не смогло толком выстроить. Возможно, мы производили сорок процентов самолетов мира, но подавляющее их большинство поставлялось в СССР, странах соцлагеря и в Африке. В большинстве случаев – не за твердую валюту, а за переводные рубли или бананы. Соцстраны их покупали не потому, что они были лучше американских, а потому, что им не разрешалось покупать другие самолеты. Поэтому они и избавились от них, как только убедились, что советские танки им больше не угрожают. Из всех мировых рынков Советский Союз присутствовал только на рынках золота и энергоносителей. Мы продали, кажется, один реактор финнам (и то – опять же не за валюту), американцы – не то десятки, не то сотни по все миру. В конце шестидесятых годов советские компьютеры ставили мировые рекорды производительности, но так и остались в качестве великой государственной тайны в ЦУПе и командных пунктах ракетных войск, а американцы своими не самыми быстрыми компьютерами завоевали мир, заработали гору денег и оставили нас далеко позади в том числе и по производительности компьютеров. Сейчас существуют два стандарта компьютерных процессоров: Ай-Би-Эм и Макинтош. Представляете, если бы существовала еще пара советских стандартов, и советские стандарты пользовались бы большей популярностью в мире? Представляете, если бы западные страны обращались за кредитами в социалистический лагерь, а не социалистические шли на западные рынки капитала? Если бы советские автомобили продавались по всему миру и вызывали восхищение европейских покупателей уровнем технического исполнения? Вот тогда бы Советский Союз был великой индустриальной державой, и никто бы при всем желании не смог бы его никому продать.
– Мы были вынуждены после войны поднимать страну из руин, а американцы на войне только нажились, окружили нас базами, развязали гонку вооружений, заставили тратить огромные деньги на оборону. Об этом вы тоже не помните?
– Помню. Но я ведь вам уже говорил: несмотря на все указанные вами обстоятельства, в конце шестидесятых советские компьютеры по быстродействию превосходили американские. Учитывая, что кибернетика у нас лет двадцать состояла в звании буржуазной лженауки, достижение тем более впечатляющее. И утратили мы свое превосходство не из-за войны, а из-за несовершенства экономической и политической системы. Американцы получали средства на совершенствование компьютерной техники из доходов от ее продажи на мировом рынке, мы – из государственного бюджета, без всякой экономической отдачи. Результаты – налицо. Маниакальная секретность на фоне неспособности внедрять в серийное промышленное производство научные разработки – вот причины, в силу которых Советский Союз мирно продремал научно-техническую революцию семидесятых годов. И весь социалистический блок вместе с ним. Сохранять изоляцию от внешнего мира стало уже невозможно, начались анекдоты про качество отечественной промышленной и сельскохозяйственной продукции, распространились легенды о райской жизни на Западе, настолько цветистые, что после обрушения железного занавеса для некоторых последовало разочарование реальным состоянием дел по ту его сторону. С послевоенным противостоянием американцам – та же катавасия. Я понимаю, что сорок первый год оставил глубокую психологическую травму, и Политбюро горело решимостью не допустить его повторения, для чего требовалось оборонительное предполье на западных рубежах. Но кому понадобилось навязывать Восточной Европе ваш чертов коммунизм, который им ни при какой погоде не был нужен? Ведь все рухнуло в значительной степени именно из-за этого. Оптимальной могла бы стать схема отношений по примеру отношений с Финляндией, но никто не мог бы гарантировать успех повторения такой политики в случае со всей Восточной Европой. С поляками точно ничего бы не вышло. Наша проблема в том, что для восточноевропейцев Россия никогда не являлась вдохновляющим примером – для этого надо быть свободным и богатым, чего с нашим отечеством не случалось никогда в его истории. В результате всего этого клубка неразрешимых противоречий мы получили якобы союзников, которые при первой возможности поспешили перебежать на другую сторону баррикад. Хорошо, что холодная война не вылилась в горячую – представляю, как бы нашим войскам пришлось воевать не только с войсками НАТО, но и с собственными союзниками.