– Так мы все радоваться должны?
– Должны. Но доказать это невозможно, объяснять бессмысленно. Все уверены, что все пропало, и именно поэтому все действительно пропадает. Для обращения инерции распада вспять в первую очередь требуется оптимистический порыв общества в целом и отдельных людей в частности, а ни тем, ни другим и не пахнет. Есть только уныние и неверие в собственные силы. Бизнес лениво импортирует товары и изредка – оборудование и технологии, в мыслях не держа заняться собственными новыми разработками. Граждане угрюмо ходят на работу, зачастую ненавидя ее, и свято верят, что ни при каких условиях, ни за какие деньги не смогут производить товары, которые можно было бы продать на Западе. Творческие личности либо сочиняют что-нибудь для денег, живя все на том же Западе, либо убеждают слушателей и читателей в том, что Россия – худшая страна на свете.
– А вы не находите, что дела обстояли бы совершенно иначе, если бы в восьмидесятых крепко прижали горлопанов-демагогов всех мастей и приняли решительные меры к экономическому оздоровлению?
– Возможно, но кто мог это сделать? Союзное руководство было совершенно невменяемым. Желающих тащить и не пущать там было предостаточно, но на высшем уровне не было ни одного человека, способного принять эти самые решительные меры в экономике. Коммунисты охотно ссылаются на опыт Китая, но по части жесткости реформ китайцы дадут сто очков вперед всем нашим гайдарам и чубайсам вместе взятым. Чтобы встать на китайский путь в конце восьмидесятых, следовало в несколько раз сократить государственные расходы, в том числе отменив для большинства населения государственное пенсионное обеспечение, сократить зарплаты и увеличить продолжительность рабочего дня часов до двенадцати минимум.
– Все эти ужасы про китайские успехи ваши гайдары и чубайсы сочиняют, чтобы оправдаться в собственных преступлениях.
– Ну конечно, раз выводы вам не нравятся, значит они неправильные. Именно такая логика высшего руководства и довела Советский Союз до гибели. Китайцы не делают секретов из своих методов, они читаются в их собственной открытой статистике. Но пресловутые простые люди предпочитают ваши простые аргументы. В Китае у власти коммунисты, там все замечательно. У нас у власти олигархи, все плохо. И все, аргументация означенными постулатами исчерпывается полностью. Стоит только заговорить про экономические показатели и долю национального дохода, распределяемую через бюджет, вы в ответ только машете руками и требуете не вешать вам лапшу на уши. А ведь в Китае и по сей день средний уровень жизни ниже российского, они все еще не обогнали нас, хоть мы уже столько лет либо топчемся на месте, либо летим в пропасть. Можете представить, откуда они начинали? И ничего, стоят стеной за родную партию, довольны своей жизнью и не требуют лучшего от власти, просто в поте лица своего добывают хлеб насущный.
– А вы не понимаете почему? Потому что в Китае партия еще на первом этапе реформ накормила народ, а потом уже занялась тонкостями.
– Ненавижу, когда так говорят, вы уж извините. Государство не может накормить народ по определению, это народ его кормит. Государство может только отбирать с таким расчетом, чтобы людям тоже что-то оставалось, а главное его дело – не мешать работоспособным людям зарабатывать для себя и для государства. Именно здесь у нас большие проблемы. Все хотят, чтобы другие делились с ними своими доходами, но при этом сами категорически не желают делиться своими доходами с другими, потому что считают эти доходы и без того маленькими. Другими словами, все хотят больше получать из госбюджета, но не желают делать отчисления в бюджет. Всем не нравится дорогой бензин и все клянут за него нефтяных олигархов, хотя основной доход от торговли бензином получает государство. Все возмущены, что бензин у нас дороже, чем в Америке, но никого не интересует, что в Америке доля налогов и акцизов в стоимости бензина раза в два или три меньше, чем у нас. То есть, плата за дешевый бензин – снижение государственных доходов и, как следствие, государственных расходов. Кому интересны эти мои рассуждения? Никому. Еще ни разу ни одного человека я не смог ими заинтересовать. Разговор сразу переводится на казнокрадов. Но, если снизится доход государства от торговли бензином, казнокрады никуда не исчезнут и продолжат свое дело, то есть страждущим все равно достанется меньше, чем достается сейчас.
– И дворцы на Лазурном берегу вас совсем не раздражают?