– Раздражают. Но девять десятых капитала наших олигархов, по моим представлениям, приходится не на дворцы, бриллианты и яхты, а на стоимость принадлежащих им ценных бумаг. В основном – акций. Если государство отберет у олигархов эти акции, оно не получит никаких сокровищ, а только их долю в корпорациях. Коммерческая стоимость этих долей все равно составит ноль, потому что после такой экспроприации с частным капиталом в России будет покончено. Дивиденды собственника в стоимости того же бензина составляют процентов десять-пятнадцать. Если государство откажется от этих дивидендов, бензин подешевеет на эти несколько процентов, а не в разы, если государство оставит дивиденды себе, с ценой на бензин вообще ничего не произойдет. Возможно, казнокрады построят меньше дворцов, чем сейчас строят олигархи, но прибыль от всей операции будет временная и небольшая в сравнении с той, которую можно было бы получить, отладив взаимоотношения между капиталом, обществом и государством оптимальным образом. Вот только не вижу я в обозримом будущем возможности такой отладки. Все по тем же причинам – никому ничего не надо. В стране должны действовать десятки и сотни тысяч больших и маленьких общественных организаций, с темпераментом Новодворской проедающие плешь властям в волнующих их областях – от состояния детской литературы и режима демонстрации по телевидению эротических сюжетов до основ государственного устройства. Вкупе они должны изматывать обитателей высоких кабинетов до последнего предела и вызывать у последних страстное желание избавиться от них посредством хотя бы частичного удовлетворения требований. Выборы должны вызывать у политиков нервные срывы, телевидение должно их бесить, люди должны требовать от них выполнения обещаний, но при этом не вестись на обещания построить за пару лет в наших палестинах цветущий рай. Но люди сидят и упорно ждут доброго царя. Когда хозяин земли русской отправляется в путешествие по своим владениям, они всеми силами стремятся попасть ему на глаза, зажав в потном кулачке свою челобитную, с надеждой при помощи царя получить жилье, починить крышу или канализацию, провести газ. Так было пятьсот лет назад, так все остается по сей день. Только теперь они уверены, что стоит правильно угадать на выборах хорошего человека, и все остальное он сделает для них сам. Но среди политиков нет хороших людей, никто из них не вскакивает по ночам с постели, мучимый мыслями о народном благе. Их следует непрерывно дрессировать и держать на коротком поводке даже между выборами, только так можно добиться толка. Уже несколько лет я думаю: какую бы форму правления мы ни пытались соорудить, всякий раз у нас получается монархия. Так может, нужно бросить бесплодные фантазии и честно построить то, что у нас получается?
– Ну и ну! – громко воскликнула Тамара Анатольевна и всплеснула руками, опрокинув свой бокал. – Доболтался! И не надо наговаривать на людей – с челобитными мечутся единицы. И что значит это ваше: "они"? Кто эти "они", к которым вы относитесь с таким явным пренебрежением? Обездоленные люди, брошенные нынешней властью на произвол судьбы. Сразу видно интеллигента – народ для него плохой.
– Ну что вы руками машете, – понуро проговорил Ногинский. – Сами ведь таскаете на демонстрациях портреты Сталина.
– Ничего я не таскаю! Много вы понимаете. Кажется, сами не так давно утверждали, что монополизация власти ведет к медленному загниванию. Всякая монополия ведет к разложению – это еще Ленин писал в "Государстве и революции". А вы и не подозревали, с кем солидаризируетесь?
– Кажется, писал, – грустно согласился Александр Валерьевич. – В семнадцатом написал, а потом до самой смерти отдавал приказы о расстрелах.
– Ну вот, завел старую шарманку! А Колчак с Деникиным расстрельных приказов не отдавали? Всю страну кровью залили!
– Памятниками Колчаку и Деникину страна, мягко говоря, не заставлена. В октябре семнадцатого всей стране было по барабану, кто там взял Зимний и зачем – поэтому и состоялось пресловутое триумфальное шествие Советской власти, которое мы в школе проходили. Только в школе нам забывали сказать, что это триумфальное шествие плавно переросло в не менее триумфальное ее падение, потому что через два-три месяца совдепии политическую апатию с людей как рукой снимало, и они бросались вешать коммунистов на фонарях или прудить ими Волгу в Ярославле. Представляете, как надо было постараться большевикам для получения такой реакции? Если вы пожелаете вспомнить про военный коммунизм и НЭП, я поспешу заметить, что военный коммунизм был изобретен задним числом. В восемнадцатом году вы не найдете в работах Ленина утверждений, что свободу торговли следует временно отменить, потому что в городе нет товаров для обмена с деревней – он говорит только о том, что свобода торговли есть программа Колчака и Деникина, против которой восстают десятки тысяч трудящихся. Почитайте вторую программу партии и узнаете, что военный коммунизм был не временной вынужденной мерой, а претворением в жизнь программных положений РКП(б). Что же касается НЭПа, то для его введения не нужно было ни совершать октябрьский переворот, ни разгонять Учредилку. Вместе с эсерами большевики имели в ней конституционное большинство и могли без всякой войны и расстрелов просто сразу начать осуществление эсеровской программы кооперативного социализма. Главные успехи большевиков – это декрет о земле и НЭП, то и другое они сперли у эсеров. Ваш вклад в дело социальных преобразований – именно расстрелы несогласных, в том числе идейно ограбленных соратников по революционной борьбе с царским режимом.