– Почему же тогда красные победили в Гражданской войне? Ведь белым помогала половина мира, а они с треском провалились. Как же это могло получиться, если коммунисты такие плохие?
– Не думаю, что существует простой ответ на ваш вопрос. Думаю, в первую очередь потому, что крестьяне эсеровскую программу не читали, а землю получили от большевиков. Поэтому от всех противников большевиков они ждали реставрации прежнего положения дел, что их категорически не устраивало. Пресловутого похода четырнадцати держав не существовало – из трехсот тысяч интервентов с регулярными войсками Красной армии воевали только несколько десятков тысяч чехословаков в Поволжье и порядка двадцати с лишним тысяч англичан и американцев с мелкими союзниками на Севере. Англичане воевали на Севере год и потеряли за это время убитыми около трехсот человек – сами судите о размахе боевых действий. Остальные союзники просто топтали землю, боролись с партизанами, то есть периодически жгли деревни и раздражали народ своим присутствием, создавая большевикам ореол борцов с иностранными захватчиками. И потом, Красная армия к девятнадцатому году по численности в несколько раз превосходила все белые армии вместе взятые, и могла себе позволить использовать для подавления крестьянских восстаний в своем тылу намного больше войск, чем белые для аналогичный целей позади своего фронта. Собственно, в восемнадцатом году в Поволжье наша Гражданская война выглядела самым необыкновенным образом: за счастье русского народа со стороны красных воевали в основном латыши и мадьяры, а со стороны белых – чехословаки. Тем не менее, размах крестьянской войны в двадцать первом году вынудил даже железобетонных большевиков, только что разгромивших пятисоттысячное белое войско, пойти на временные уступки, на период до начала массовой коллективизации. Но крестьяне сами себя обманули: получив отобранную у собственников (не только у помещиков!) землю и разграбив помещичье имущество, они почему-то думали, что у них землю и имущество отобрать нельзя. Оказалось, можно.
– По-вашему, не нужно было давать крестьянам землю, которую они требовали несколько столетий?
– Нужно. Не нужно было потом ее отбирать. А то ведь что получилось: по всей Европе для защиты дворянской собственности на землю от притязаний тамошних аграрников установились авторитарные и фашистские режимы, которые силой удерживали крестьянское движение в дозволенных рамках, пока не случилась мировая война, а у нас на орехи досталось и дворянам, и крестьянам – еще неизвестно, кому больше. Должна же быть хоть какая-то логика, кроме потребности перерезать как можно больше глоток.
– Логика у нас была самая простая – обеспечить простым людям фундаментальные права, позволяющие не бояться за свое будущее и уверенно планировать будущее своих детей. Пока на Западе бушевала великая депрессия, мы занимались строительством собственной промышленности, которая и росла бешеными темпами на фоне катастрофического падения за границей.
– Промышленность вы построили и в космос первыми полетели, только так и не устроили людям тихой спокойной обеспеченной жизни.
– Ничего подобного! В шестидесятых-семидесятых люди жили очень даже неплохо! И без всяких потогонных систем, с положенными оплаченными отпусками и больничными – об этом сейчас только мечтать можно.
– Наверное. Только не говорите, что в семидесятых все были счастливы и довольны жизнью. Я ведь не по фильмам сужу о том времени, я сам тогда жил.
– Да, были недовольны, потому что не знали, каково нам всем окажется в будущем. Но при этом бабушки на свою пенсию ездили на море отдыхать.