– Как ты? – задала ему Лена вопрос, так недавно заданный им самим безутешному отцу. Андрей Владимирович при всем желании не мог ответить на женин вопрос. Он понятия не имел, что именно он переживает все последние часы. Бытие грубо и безжалостно повернулось к нему обратной стороной, понятные вещи затянуло дымкой сомнений, знание превратилось в детскую пустышку.
– Я в порядке, – произнес он немного хриплым голосом и удивился его звучанию. Показалось, родились новые интонации, прежде им не слышанные в самом себе.
– Пап, – осторожно, словно чего-то опасаясь, сказал Гордей.
– Что?
– А куда человек попадает после смерти?
Полуярцев ожидал подобных вопросов от сыновей, но не успел придумать никакого удобоваримого ответа.
– Никто не знает этого наверняка, Дей. И я не знаю.
– А когда узнают?
– Никогда, наверное. Вряд ли люди станут когда-нибудь воскресать и рассказывать о посмертной жизни.
Лена резко пошевелилась, и Андрей Владимирович понял, почему. Она обожала истории людей, переживших клиническую смерть, читала их внимательно и пыталась вынудить мужа обсуждать их с ней, но ни разу не добилась успеха. Теперь, видимо, ее остановило только нежелание причинить вред отцовскому авторитету. Через несколько минут выяснилось, что благородный порыв не остановил ее, а только задержал.
– Есть люди, которые подходили к смерти вплотную, Дей. Они практически умирали на очень короткое время, после которого человека еще можно вернуть к жизни. И рассказывали об увиденном.
– Они видели Бога?
– Нет, только свет. Слышали голоса и даже видели покойных родственников.
– Лена, развлекайся своими наукообразными историями в одиночестве, пожалуйста, – раздраженно бросил Полуярцев. – Не следует забивать детям головы всякой шелухой.
– Ну почему же шелухой? Очевидцы подтверждают религиозные постулаты о существовании загробной жизни. Разве это плохо? Разве это страшно? Разве нужно это скрывать от детей? По-моему, нужно только порадоваться за человечество.
– Ну конечно! Люди просто боятся смерти, вот и выдумывают о ней всякую чушь.
– Опять ты за свое! Почему шелуха, почему чушь? Ты можешь как-то опровергнуть свидетельства сотен и тысяч людей?
– Свидетельства чего? Специалисты предлагают логические объяснения всем россказням твоих очевидцев, без всякой мистики.
– Почему же ты веришь теориям и отвергаешь многократно подтвержденный человеческий опыт?
– Потому что теория объясняет личный опыт просто и без затей. Мозг постепенно отключается, в том числе постепенно отключаются клетки зрительного центра, а умирающий воспринимает процесс сужения поля зрения, обусловленный этим самым постепенным отключением коры головного мозга, как появление перед ним светового туннеля. Мне легче поверить в простое объяснение, чем в сверхъестественное. Хотя бы потому, что именно в силу простоты его истинность является более вероятной.
– Замечательно! – язвительно воскликнула Лена. – Тебе не кажется, что представление о солнце, вращающемся вместе с твердой небесной сферой вокруг Земли, тысячу лет назад казалось людям до того логичным, что появление Коперника с его сложными теориями они встретили смехом и негодованием?
– Как раз наоборот: представление о твердой небесной сфере и прочем имело религиозное происхождение и объяснялось сверхъестественными законами, а Коперник предложил логичную теорию, описываемую математическими и физическими категориями. Думаю, математика и физика проще сверхъестественного.
Близнецы внимательно следили за дискуссией, одновременно переводя взгляды с одного родителя на другого, словно наблюдали за теннисным матчем. Они старались вникнуть в суть спора, но быстро в нем заблудились.
– Как же люди живут и не знают, что будет потом? – с искренним недоумением спросил Савва. – Наверное, сначала нужно понять, куда мы деваемся после смерти.
– Почему? – удивленно спросил сына отец.
– Потому что тогда станет понятно, что делать при жизни, – сказал Савка с таким выражением лица, словно еще чуть-чуть – и укоризненно постучал бы пальцем по лбу.
– Как это? Разве так не понятно, что нужно делать?
– Конечно, нет. Может быть, не нужно бороться с болезнями, а наоборот, поскорее умирать, раз так надо. Может быть, там наказывают тех, кто пытался не умереть, хотя ему назначили день?
– Кто назначил?
– Бог, наверное.
– Савка, ты веришь в Бога? – с искренним удивлением спросил Полуярцев.