Виктор соглашается, что она правильно не сказала ничего своим детям.
— Они уже в Вене, не ехать же им назад. К тому же, кто знает, ваша догадка насчет Флоры может оказаться верной. — Он не говорит, что это неразумно — по одной незначительной детали, рыжим волосам, предполагать, что таинственная няня могла быть ее бабушкой, хотя Дебора бранит себя за это с тех пор, как узнала о Джозефе Шпигеле. — Чего только в жизни не бывает.
— Брошь украла не Флора, а Джозеф, — напоминает она Виктору.
— В любом случае, не помешает зайти в «Шпигель и сыновья» и посмотреть, не сохранилось ли документов о броши Хелен, — предлагает ювелир. — Семейные фирмы такого рода обычно ведут учет. Если Хелен приносила ему бриллиант, чтобы вставить в оправу, об этом наверняка сохранилась запись. Тогда вы узнаете, подарил он ей алмаз или нет.
— Я не могу ехать туда, — признается Дебора. — Есть одно обстоятельство.
С ума сойти, как быстро она доверилась этому человеку. Она рассказывает Виктору о фотографии Хелен и Джозефа, о пустом прочерке в графе «отец» и о своих воспоминаниях, как она сама ребенком сидит на коленях этого мужчины. Она не помнит, когда последний раз говорила так долго, от закусок до самого десерта.
— Допустим, Джозеф ваш отец. Возможно, это его решение не указывать имени отца в свидетельстве о рождении, — говорит Виктор. — Хелен, как одинокой матери, потребовалось бы от него письменное согласие, признание отцовства. Что, если он не захотел этого, будучи женатым? Или, например, она пыталась защитить вас. Если бы его имя стояло в документе, он имел бы право претендовать на опеку и, возможно, попытался бы забрать вас у матери.
Да, этого Хелен не могла допустить. Она бы пошла на что угодно, лишь бы не потерять свою дочь.
Виктор кладет ладонь на руку Деборы. Какая теплая у него рука.
— Тяжело вам приходится?
— Я зациклилась на том, что она меня предала, и мне даже не приходило в голову, что она могла меня защищать.
— Забавно, что предательство и желание защитить внешне проявляются одинаково.
Дебора озадаченно смотрит на него. Что он имеет в виду? С другой стороны, она почти ничего о нем не знает.
— Но я слишком много болтаю. Расскажите о себе. — Последнее слово она произносит с намеком, поглаживая его руку.
Виктор осушает бокал вина — он воздержался от шампанского, когда она упомянула, что предпочитает терпкое итальянское красное. Она уже оказывает на него влияние. Он объясняет, как складывалась его карьера от подмастерья у ювелира до получения сертификата от Международного геммологического общества, как он начал работать в «Тиффани» и подхалтуривать на стороне, изготавливая обручальные кольца, и как познакомился с Бек, когда это вскрылось.
— В «Тиффани» мне было хорошо. — Он наливает себе еще вина, и Дебора догадывается, что он нервничает, опасаясь ее осуждения. — Это трудно объяснить. Я не чувствовал себя обиженным или недооцененным. Они доверяли мне, видимо, даже слишком. Это случилось само собой. Я не мог сопротивляться искушению. И, как доказала ваша дочь, мои действия не нарушали законов о товарном знаке. — Он изучает лицо Деборы, пытаясь угадать ее мысли. — Я знал, что не имею права так поступать, хотя и не совершал ничего противозаконного. Хотел бы я рассказать вам красивую историю, как пытался насолить капиталистическому обществу, но я просто увидел возможность и воспользовался ею.
Дебора колеблется, ошарашенная его откровенностью. В ответ ей тоже хочется быть искренней.
— А я за последние тридцать лет открыла тридцать семь компаний, — признается она. — Ни одна из них не принесла прибыли. — Она даже и не догадывалась, что может назвать точное количество. Однако оказалось, что их тридцать семь — пекарен, фирм по выгулу собак, мастерских хорошего самочувствия, — и все они провалились. Вроде бы положено этого стыдиться, но она всегда готова сгенерировать новую идею. Это как кубик Рубика — нужно только найти правильное соотношение граней. Просто она еще не нашла способ.
— За вашу тридцать восьмую идею, — говорит Виктор, поднимая полный бокал.
Дебора с трудом удерживается от того, чтобы вскочить и расцеловать его.
Вместо этого она предлагает:
— Поедемте со мной в ювелирный магазин?
Его ответ:
— Я мечтаю об этом, — почти так же идеален, как следующий за ним поцелуй.
На следующий день Дебора останавливает Красного Кролика на Ланкастер-авеню и вместе с Виктором смотрит на вывеску «Шпигель и сыновья».