— Эшли. — Райан пытается говорить тихо, чтобы дети не услышали. Они с женой находятся в спальне, она укрыта одеялом, он стоит в трусах. — Мы должны выставить дом на продажу.
— Дай мне пару недель, — отвечает она, тоже стараясь не повышать голоса. Хотя Бек и предупредила, что интервью Циты может оказаться недостаточно, чтобы убедить суд признать алмаз собственностью Миллеров, Эшли впервые за несколько месяцев преисполнена оптимизмом.
— Решение по моему делу будет вынесено через месяц. К тому времени мы должны вернуть деньги.
— Ты должен вернуть деньги. — Райан посылает ей уязвленный взгляд, и Эшли, словно защищаясь, скрещивает руки на груди. Вот когда он выйдет из тюрьмы, тогда они снова будут «мы». — Дело об алмазе беспроигрышное. Я его выиграю и дам тебе денег, чтобы погасить долг.
— Беспроигрышных дел не бывает. — Райан садится рядом с ней на кровать, нащупывая другой подход. — Слушай, даже если ты выиграешь…
— Не если, а когда.
— Когда ты выиграешь, у вас уйдут месяцы на поиски покупателя. У нас… у меня нет времени. Пора продавать дом. А потом, на деньги от бриллианта, можем купить новый, большой.
— Не хочу я большой, я хочу этот, где наши дети научились ходить и где у них выпали молочные зубы.
— Может быть, нам лучше начать сначала в другом месте.
Эшли раздумывает над этим: новая жизнь в новом городе. Можно переехать на север, в Мэн, купить старый фермерский дом и тихо жить плодами земли. Но ни Эшли, ни Райан не умеют садовничать, они вообще не умеют работать руками и не приспособлены к тихой жизни.
— Я хочу, чтобы все было как раньше.
Она знает, как наивно это звучит, но когда Эшли найдет работу, а Райан отсидит свой срок, они смогут возвратиться к прежнему, но улучшенному образу жизни, без потерь.
— Дай мне пару недель, — повторяет она. — Бек должна представить наше ходатайство в следующем месяце. Тогда мы будем знать больше, а у тебя еще останется немного времени, чтобы вернуть деньги. Этот дом несложно продать. В крайнем случае я возьму заем под его залог. Пожалуйста, Райан.
План ужасен. Времени нет. И все же Райан гладит жену по щеке.
— Хорошо, — говорит он, целуя ее в лоб. — Подождем.
Том и Бек день за днем просиживают в офисе допоздна, обдумывая проекты ходатайства. Их беспокоит Габсбургский закон. Даже если Карл подарил Флоре алмаз до того, как закон был введен в действие, «Флорентиец» являлся собственностью короны, а не лично императора. Возможно, Карл не имел права дарить его. Флору могли по закону обязать вернуть бриллиант республике. Кроме того, если она тайно хранила его в Вене на протяжении двадцати лет, не значит ли это, что бывшая няня сомневалась в законности своих прав на него? Даже крошечная трещина способна разрушить фундамент их аргументации. А такие трещины возникают всякий раз, какими бы бронебойными ни казались доводы защиты: всегда найдется незначительное обстоятельство, способное подорвать гарантированный успех любого дела в суде, если оппонент сумеет им воспользоваться.
С красными глазами и подергивающимися от недосыпа веками Бек с Томом перебирают наилучшие доводы, пока Бек не перестает чувствовать время. Она уже не знает, какое сегодня число, помнит только, что приближается крайний срок подачи доказательств.
Назавтра Том стучит по перегородке ее рабочего места. Бек знает, что сейчас день, потому что слышит, как сотрудники возвращаются с обеда.
— Никогда не догадаешься, кто мне сейчас звонил, — говорит Том чуть ли не в эйфории.
Бек быстро выпрямляется, осознавая, что спала с открытыми глазами.
— Австрийцы хотят решить дело полюбовно?
Смехотворное предположение. Они стоят на своем как скала.
— Во всяком случае, изъявили желание поговорить. Представляешь? Я тоже не ожидал. После того как судья Риччи приняла к рассмотрению нашу кассету, они, вероятно, решили, что судья, скорее всего, встанет на нашу сторону и что соглашение лучше, чем волокита с апелляциями. Или просто дешевле.
Бек связывается с мировым судьей, который будет наблюдать за разрешением спора. Он настаивает на том, что на заседании должны присутствовать все представители сторон, — подобная тактика, как он надеется, поможет достичь договоренности.