Том встает.
— Я просто пришел выразить соболезнования.
Бек думает, что он уходит, чтобы Миллеры могли начать неминуемый скандал. Но он приближается к ней, и Бек одновременно хочет и не хочет, чтобы он коснулся ее. Его рука зависает в воздухе над ее плечом — удручающий компромисс между ее желаниями.
— Мы можем поговорить? — Он указывает на крыльцо.
На улице холодно, и Бек старается справиться с эмоциями, часто дыша и выдыхая облачка пара. Противоречивые чувства не отпускают ее — ей хочется заорать на Тома: «Какой черт тебя принес?», и одновременно она желает, чтобы он прижал ее к груди, погладил по волосам, а она обвила бы его руками.
Прежде чем она успевает что-нибудь сказать, Том поднимает руки вверх.
— Я не хотел вмешиваться.
— Что-то не помню, чтобы я тебя приглашала.
— Я сам пришел. Я же знаю, как близки вы были с Хелен.
— Мы с тобой не друзья, Том. Если ты не заметил, я из кожи вон лезу, чтобы не встречаться с тобой на работе.
— Заметил.
— Так почему же ты решил, что я захочу тебя видеть на поминках?
— Я все еще беспокоюсь о тебе. Пусть у нас ничего и не получилось.
— Интересный способ продемонстрировать это — вступить в сговор с моей семьей.
— Бек. — Он протягивает к ней руку. Она качает головой, и он сует руки в передние карманы брюк хаки. Куртки на нем нет, и он заметно дрожит. Бек хорошо его изучила: он не признается, что ему холодно, и останется здесь, сколько она пожелает. — Они орали друг на друга. Я не знал, что делать.
— Мог бы уйти и не совать нос в чужие дела.
Том смотрит на нее так, словно это нелепое предложение.
— Когда я представился, меня попросили взглянуть на расписку об отсутствии претензий по распределению наследуемого имущества, которую ты просишь их подписать. — Ну разумеется, Том произнес полное название документа. Он всегда находит тонкий способ подчеркнуть свою компетенцию, только раньше ее это никогда не раздражало. — Я посмотрел завещание и объяснил твоему брату, что у него нет оснований оспаривать наследование твоей матерью дома. — Том переступает с ноги на ногу и ежится от холода. — Почему ты ничего не сказала родным про брошь?
Том — добросовестный, въедливый юрист, с преданностью букве закона, а не ей. Ему известно, что украшение, поименованное в завещании как «брошь с желтым бриллиантом», должно быть оценено до распределения наследства. Ему известно, что ее семья может оспорить завещание, заявив, что Хелен не понимала ценности предмета, который оставила Бек, или, того хуже, что Бек оказала на бабушку давление.
— Потому что это неважно, — отвечает она.
Том смотрит на нее с сомнением.
— Ты сам знаешь почему.
И он действительно знает. Знает о фильме Джейка, о кредитных картах, которые Дебора оформляла на имя Бек, о регулярном длительном отсутствии матери дома, когда дочь не имела понятия, вернется ли она и жива ли вообще. Знает о сложных чувствах Бек по отношению к Эшли, которая сбежала из дома при первой же возможности и снова захотела сблизиться с младшей сестрой, когда родила детей и решила, что семья — это важно.
— Тебе следовало сказать им. Это твоя обязанность как душеприказчика.
— Да что ты? Обязанность? — Бек буравит Тома взглядом, наконец он не выдерживает и отводит глаза, и она понимает, что им не быть вместе, никогда. Обоими руководит неколебимое представление о правильном и неправильном, но у Бек оно, может, и ошибочное, но свое собственное, а у Тома — основанное на законе, то есть на юридических правилах, а не на моральных принципах. — Если я рассказала тебе несколько историй из жизни моей семьи, это еще не значит, что ты разбираешься в наших отношениях. — Бек так пышет гневом, что даже не замечает холода. У нее и без того достаточно поводов, чтобы обрушиться на него, а тут еще и ожидающая ее стычка с родственниками. Поэтому она просто говорит: — Уходи, — радуясь, что смогла сохранить спокойствие, что не дала ему возможности отмахнуться от ее слов как от сказанных в запале.
Том смотрит на часы. Однажды он признался ей, что взгляд на них выручает его в неловких ситуациях, для того он их и носит.
— Мне нужно вернуться домой, чтобы закончить одну работу до понедельника. — Интересно, он помнит, что раскрыл ей этот трюк? — Позвоню тебе позже.
Сунув руки в карманы, Том направляется к припаркованной машине. Он не позвонит, да она и не хочет этого, однако теперь, когда ее телефон молчит, она чувствует себя отвергнутой.
Том машет ей, примирительно улыбается и отъезжает от дома. Глядя вслед его машине, Бек осознает, что он винит себя за разрыв с ней.