— Забудьте о завещании. Мы заключим новое соглашение, где разделим стоимость алмаза между всеми, включая и Дебору.
— Что? — одновременно вскрикивают Джейк и Эшли.
— Не может быть и речи, — добавляет Джейк. Он стучит себя кулаком по ноге, стараясь сохранять спокойствие.
— Таково мое предложение: двадцать пять процентов каждому. Решать вам.
— Почему мы должны делиться с Деборой? — спрашивает Эшли.
— Вовсе не должны, — подхватывает Джейк.
Дебора не смотрит на детей, в споре решающих ее судьбу, уязвленная пренебрежением Эшли и Джейка, перед которым бледнеет гордость за Бек. Она не отрывает глаз от слов, написанных на линованной бумаге: «Соглашение. Об урегулировании. Претензий».
— Это семейная реликвия, — возражает Бек. — Дебора — часть нашей семьи. Мы поделим сумму поровну или не будем делить вообще.
Джейк сам не замечает, как впивается ногтями в ладони, обуреваемый жаждой крови.
— А как быть с домом? Тоже разделить его поровну?
Дебора хочет уже вмешаться, но Эшли хмурится на брата:
— Оставь ей дом, Джейк.
Дебора наблюдает за безмолвным диалогом своих детей. Джейк в упор смотрит на Эшли, и та выдерживает его взгляд.
Первым отводит глаза Джейк.
— Пожалуйста, не промотай дом.
Дебора хочет запротестовать — да она бы никогда! — но понимает, что не может дать такого обещания, а потому просто говорит:
— Постараюсь поддерживать его в порядке.
Бек заканчивает писать соглашение и бросает листок на стол, чтобы родные прочитали его.
— Как только мы подписываем этот документ, мы отказываемся от права оспаривать завещание. Это соглашение узаконивает дележ поровну. — Она оглядывает членов своей семьи. — Одно условие. Мы не станем продавать бриллиант, если кто-то из нас будет против.
Миллеры кивают, кожа у всех зудит при мысли о таких деньжищах. Эшли чувствует себя так, словно в жаркий день ныряет в прохладный бассейн. Джейк испытывает такой же подъем, как в тот день, когда агент позвонил ему и сообщил, что продал сценарий «Моего лета в женском царстве». Дебора словно слушает речь на иностранном языке — последовательность приятных звуков, смысла которых она не понимает. Однако эмоции и фантазии, которые они порождают, длятся недолго. Бек еще не закончила.
— И мы не станем продавать его, пока не выясним, как он попал к Хелен.
— Ты думаешь, у нас получится? — спрашивает Эшли.
— Не факт, — признает Бек. — Но нужно поторопиться. Меня нервирует неуверенность в наших законных правах на бриллиант. Если об этом станет широко известно, мы потеряем его на раз. — И она щелкает пальцами.
Миллеры скрепляют подписями свое соглашение. Они немедленно начнут изыскания и выяснят, как алмаз попал к Хелен. Задержав ручку над импровизированным документом, Джейк видит этот момент как мощный кадр, но стряхивает наваждение. Он уже написал сценарий, в котором Миллеры учатся прощать друг друга, но фильм разрушил их отношения. Он не попадется снова в ту же ловушку. Зато, если они выяснят, как Хелен заполучила бриллиант, он напишет ошеломительный сценарий. Фильм получится что надо. Какие бы тайны ни хранил большой желтый камень, Джейк убежден, что должен рассказать эту историю.
— И все-таки я не понимаю, как бриллиант попал к Хелен, — снова говорит Эшли, ставя свою подпись под закорючкой брата. — Это в буквальном смысле какой-то абсурд.
Бек обычно коробит, когда люди употребляют выражение «в буквальном смысле» — чаще всего это означает «фигурально выражаясь». Но сегодня она согласна с сестрой. Действительно абсурд, даже больший, чем добровольное решение разделить стоимость бриллианта на всех членов семьи. Это парадоксально, нелогично. Но вот перед ними на столе лежит алмаз, отягощенный тайнами, о которых он никогда не расскажет, правдой, которую они никогда не смогут обнаружить. Однако все они ставят подписи под «Соглашением об урегулировании претензий», торжественно обещая друг другу, что попробуют разгадать все секреты.
Часть вторая
Шесть
Стуча низкими каблуками по мраморному полу, Бек идет по вестибюлю Федералистского банка. Миллеры решили, что лучше всего будет поместить бриллиант в региональный семейный банк, но, проходя вслед за менеджером через анфиладу стальных дверей в хранилище, Бек не может побороть нарастающих тревожных сомнений. Хелен держала деньги в жестянках из-под кофе и в саше, разложенных по шкафам, в доме на Эджхилл-роуд, а для «Флорентийца» сделала оправу в виде броши, которую упрятала в комод. Бабушка ни за что не доверила бы алмаз банку, даже самому надежному на свете.