— Джейк… — Кристи замедляет шаг, когда собравшиеся поворачиваются к ним. На тротуаре стоят человек семь, некоторые с камерами, другие слишком взрослые, чтобы развлекаться в компании их двадцатилетних соседей.
Репортеры кидаются к Джейку и Кристи, окружают их, и все одновременно атакуют Джейка вопросами:
— Джейк Миллер, вы знали, что ваша бабушка украла самый дорогой бриллиант в мире?
— Можете рассказать, как к вашей бабушке попал бриллиант?
— Правда ли, что «Флорентиец» принадлежит семье Миллеров?
— Вы знаете, как ваша бабушка смогла добраться до «Флорентийца»?
— А как насчет вашей сестры Бек? Ее выгнали из юридического института? Говорят, она помогла вашей бабушке украсть «Флорентийца».
Джейк прекращает попытки протолкаться через толпу.
— Моя сестра — самый порядочный человек, которого я знаю. И бабушка тоже ничего не крала. Она пережила холокост. Говорите о ней с уважением.
— Как же к ней попал бриллиант?
— Она знала кого-то из окружения Габсбургов?
— Как давно у нее камень?
— Кристи, вы знаете что-нибудь о бабушке Джейка? Как вы относитесь к тому, что в его семье есть воровка?
Градом сыплются беспрестанные вопросы. Джейк обнимает Кристи, и они пробиваются через скопище людей, словно сражаясь со шквальным ветром. Когда они входят наконец в подъезд и голоса репортеров заглушает стеклянная дверь, Джейк быстро ведет Кристи по лестнице в квартиру.
Кристи останавливается посреди гостиной, кусая ногти.
— Что это было?
Джейк включает телевизор, и она удивленно смотрит на него, как бы говоря: «Ты что, серьезно собираешься смотреть ситком?» Он переключается на региональные новости.
— Подозреваю, что слухи о бриллианте просочились в прессу.
Кристи садится рядом с ним на диван, и они видят на экране, как они сами протискиваются к своему крыльцу и Джейк поворачивается, чтобы сказать слово в защиту сестры.
— Набежали как тараканы, — произносит Кристи, и Джейк качает головой. — Вероятно, сегодня совсем нет новостей, раз мы стали гвоздем программы.
Джейк пытается успокоить ее:
— Им скоро надоест. Нам все равно нечего им сказать.
Кристи прижимается еще ближе к нему.
— Я рада, что ты здесь, — говорит она так, словно он может быть где-то еще. Голос у нее нежный, но Джейка мучает неотвязное чувство, что ему недолго наслаждаться ее прощением. Кристи тут ни при чем, он сам виноват: зачем молчит о том, как ударил человека и как проводит дни в библиотеке, вместо того чтобы трудиться в супермаркете и получать заработную плату? Но сейчас, когда ее так утешает его присутствие, а за дверью столпилась орава охочих до сенсации репортеров, не время волновать ее еще и этими подробностями.
А потому он обнимает ее и говорит:
— Конечно, я здесь. И всегда буду рядом.
Хоть бы это было правдой.
Когда папарацци добираются до Джонсонов, Эшли решает, что они с Райаном должны рассказать детям о его преступлениях. Пресса еще не знает о выдвинутых против него обвинениях. Прокурор обещал не предавать процесс гласности, пока не вынесут решение по делу, но газетчики всегда умеют раскопать информацию, которая вроде бы засекречена. Не дай бог, Лидия и Тайлер услышат об отцовских прегрешениях от одноклассников.
Супруги договариваются побеседовать с сыном и дочерью после ужина, когда репортеры разойдутся и передний двор опустеет. Эшли ставит на стол разные сорта мороженого с фруктами. Сначала они позволяют детям лакомиться сколько влезет, но на пятой порции карамельного соуса Эшли обращается к Тайлеру:
— Думаю, тебе достаточно.
Лидия сидит над вазочкой простого ванильного мороженого без топинга.
— Не хочешь жидкого шоколада? — предлагает Райан. — Или взбитых сливок?
— Я предпочитаю простые вещи, — произносит Лидия, и ее слова звучат зловеще, хотя мать понятия не имеет, что она хотела этим сказать. — Так по какому поводу сборище? Почему вы пытаетесь подкупить нас мороженым?
— Почему ты решила, что мы хотим вас подкупить? — спрашивает Эшли, беря на заметку: сообщая детям неприятные новости, нужно действовать тоньше.
— А когда в последний раз ты покупала мороженое вместо замороженного йогурта? — широко распахивая глаза, вопрошает Лидия.
— Или, например, взбитые сливки, — добавляет Тайлер. Он выдавливает пышную сливочную пену на указательный палец и сует его в рот.