— Спасибо, — несмело улыбаюсь я. — Да, у моей как раз сегодня выходной.
Лана ловит мамин взгляд и смотрит на неё столь же пристально. Интересуется, приподняв одну бровь:
— Всё в порядке, Елена Валерьевна?
— В порядке, — отвечает та, но так, чтобы по кислому выражению её лица можно прочесть многое.
Держу пари, Милана прекрасно понимает причины такого отношения. Но понимает также и то, что мама не из тех, кто станет бросаться обвинениями. У неё иные методы, не приветствующие открытого нападения. Вот манипулировать, эксплуатировать, обесценивать и навязывать свою точку зрения — это по её части.
— Ладно. Я, пожалуй, поеду, — капитулирует она, недовольно хмурясь. — Позвони, если всё же решишь переехать к нам на какое-то время.
Киваю, не став упоминать о том, что у меня сейчас нет ни телефона, ни её номера. Разберусь как-нибудь потом. Приезд Миланы вселил в меня немного уверенности.
— И давно у тебя диабет? — интересуется подруга, когда стихает цоканье маминых каблуков по брусчатке во дворе. — Я вообще думала, что этой болезнью до пятидесяти не болеют, и вообще, все диабетики страдают лишним весом…
Напряжение отступает вместе с её уходом, и я принимаюсь с удовольствием есть булгур с печёными овощами и индейкой.
— Не факт, что это вообще диабет, — пожимаю плечами я, но под внимательным взглядом сдаюсь: — Пару месяцев всего. Это генетика, когда-то это должно было случиться.
Устраиваясь за столом с чашкой свежесваренного кофе, Лана мрачнеет. Она легко догадалась до того, о чём я не захотела ей говорить.
— Тогда, когда после расставания с Никитой, ты на неделю заперлась дома, питаясь одним мороженым? Сменила проблемы с Сахаровым на проблемы с сахаром?
Теперь я тоже хмурюсь:
— Не взваливай вину на себя, Лана. Дело совсем не в тебе. Ник ведь не просто ушёл тогда. Собирая вещи, он столько всего мне наговорил на эмоциях. Что я никогда ему не нравилась. Что не заслужила такого, как он, а он, в свою очередь, легко найдёт себе кого-нибудь получше. Что в постели со мной он думал лишь о должности директора Альянса, которую должен был когда-нибудь получить, но никакая должность не стоила его страданий…
Воспоминания о тех словах ранят даже сейчас. Заставляют все внутри дрожать от бессильного гнева. Я бездумно смотрю на лепесток пиона, лежащий на столе. Кто-то задел букет утром, потревожил цветы, и теперь тонкий розовый лист скукожился и потускнел. Хорошо, что остальные в порядке.
— Знаешь, раз ты не убивала Сахарова, то после вот этого его стóит найти и убить, — фыркает Милана и успокаивающе касается моей руки. — Вот только зачем после этого всего он пытался вернуться?
— Не знаю. Может, остыл. Может, родители надоумили, Ник ведь тоже от них зависит… зависел, — поправляю я саму себя, понимая, что Никита, скорее всего, сейчас мёртв.
— Брось, этот придурок живучий, как таракан. Я уверена, что Сахаров найдётся и с тебя снимут все обвинения.
— Надеюсь.
Доев, бросаю контейнер в мусорное ведро, а вилку — в посудомоечную машину.
— Кстати, у тебя ведь нет телефона, — вспоминает Милана. — Следователь сказал, что твой они вернут нескоро. Поэтому я привезла свой, мне всё равно Марк позавчера новый подарил.
Она достаёт из сумочки и протягивает айфон, на экране которого как раз высвечивается надпись «ciao». Не сильна в итальянском, но слово «привет» мне известно.
— Спасибо, Лана. — Я улыбаюсь. — Но у меня всё равно нет ничьих номеров.
Кроме номера Алекса, который я зачем-то запомнила, прежде чем удалить. Милана смеётся, наливая себе ещё кофе:
— Мой есть. А номер Елены Викторовны я бы на твоём месте пока не вбивала.
— Она не со зла, — вступаюсь за маму я. Добавляю, оправдываясь: — Просто Сахаров после той истории выставил тебя перед всеми злом во плоти, поэтому она тебя не любит.
Но Лана снова смеётся:
— Иногда мне кажется, что я и есть зло во плоти, Лер. Но это перестало меня волновать, как и то, что думают обо мне другие. Мне важно, чтобы меня любил Марк, брат и ты. Ну, может ещё Женька с Аней. А на остальных плевать. — Она вдруг становится серьёзной: — И перед тобой я действительно виновата, не спорь. Поэтому искренне хочу помочь.
Хотелось бы и мне так — иметь внутреннюю опору, чтобы плевать на мнение окружающих с высоты телевышки Орлиное гнездо. И, раз уж Лану не переубедить, я с удовольствием принимаю её помощь. Оказывается, это нужно не столько мне, сколько ей самóй.
— Алекс сегодня заедет за мной вечером, — зевая, делюсь я собственными планами. — Мы вместе поедем на день рождения кого-то из его коллег.