— Тебе следует понять, Вали. Никита совсем неплох, во многих отношениях. Семья хорошая. Привлекателен внешне. Хорошо воспитан. Галантен. С ним не стыдно появиться в обществе. Твой отец ему благоволит. Ты же понимаешь, что такой, как он, вряд ли просто так обратил бы внимание на такую, как ты.
— Какую «такую»? — спрашиваю с нажимом, хотя ответ с детства известен мне почти наизусть.
— Инфантильную, бесхарактерную, невзрачную и не умеющую себя подать.
Эпитеты разные, а смысл всегда один. Я — несовершенство во плоти.
— Мам… — начинаю я примирительно, но она категорично обрывает:
— Я ведь просила тебя записаться к косметологу. Новый селективный лазер удаляет веснушки всего за несколько сеансов.
Допиваю залпом остатки фреша, почти не чувствуя отвратительный вкус. Мама принимает молчание за согласие:
— Запишись, я скину тебе телефон. Женщина не может позволить себе быть некрасивой, Вали, поэтому наш удел — страдание, — изрекает она глубокомысленно, а потом, подняв указательный палец, добавляет со знанием дела: — Но мужское восхищение, которое мы получаем взамен, заставляет забыть об этих жертвах.
Я считаю мужское восхищение сомнительной платой за самоистязание, но, зная, что маму не переубедить, молчу, оставляя собственное мнение при себе.
Отец возвращается домой через час. Усталый и нервный, при взгляде на нас он всё же выдавливает улыбку.
— Ну и жара на улице, хоть и вечер, — разувшись, он бросает портфель в гардеробной и входит на кухню, где уже суетится мама.
Она подскакивает с места, едва заслышав в подъезде папины шаги, и теперь одновременно накрывает стол скатертью, сервирует, выкладывает на тарелки готовые блюда. Она напоминает зайчика из рекламы батареек Энерджайзер и ухитряется быть в трёх местах одновременно. Когда-то я спрашивала, нужна ли помощь, но после множества отказов перестала. Каждое мамино движение доведено до автоматизма, и моё появление на кухне будет ей только мешать. Поэтому я просто наблюдаю за мамой сквозь раскрытую дверь террасы.
Она останавливается на мгновение лишь для того, чтобы поцеловать мужа в подставленную щеку, и снова принимается за сервировку.
— Давно приехала? — интересуется у меня папа, скидывая на спинку стула пиджак.
С этого момента я могу расслабленно выдохнуть. Дома он не станет распекать меня за рабочие неудачи, таковы правила. А мама в его присутствии ни разу не укажет на мою неидеальность. Поэтому, когда Елена и Игорь Дубинины вместе, их вполне можно выносить. Вообще-то, у меня хорошие родители, и я люблю их, просто иногда с ними не так-то просто найти общий язык. Коротко отвечаю:
— Минут сорок назад.
Перемещаюсь с террасы за стол, сервированный в лучших эстетических традициях Пинтерест[3]. Салфетки с вышивкой. Минималистичный букет из ранункулюса и эвкалипта в вазе-колбе. Белоснежный фарфоровый сервиз и сверкающие столовые приборы. Закончив, наконец, суетиться, мама усаживается напротив отца и принимается заботливо наполнять его тарелку. Ненавязчиво напоминает:
— Таблетки не забудь, Игореш.
Папа послушно достаёт с полки блестящий блистер и выдавливает лекарство на ладонь. Говорят, предрасположенность к диабету передаётся генетически. Я — живое тому подтверждение. Хорошо, что родителям об этом неизвестно, иначе к придиркам по поводу внешности добавились бы ещё требования записаться к врачу.
— Что нового? — интересуется он после того, как запив таблетку, ставит на стол стакан с водой и принимается за салат.
Вопрос обращён мне. Стараюсь избавиться от играющей в голове музыкальной заставки из шоу «Кто хочет стать миллионером»[4] и быстро сообразить, какая новость может подойти для упоминания за столом. Та, что я понятия не имею, где найти сотрудника для работы в Турине, а сама лететь не хочу? Та, что у меня сегодня свидание сорвалось? Или та, что их обычно сдержанная дочь пару часов назад с кулаками угрожала своему бывшему? Жаль, что нельзя выбрать «помощь зала» или «звонок другу». Другу. Хм, а это идея.
— Завтра у Миланы девичник, — сообщаю я, выбрав из новостей самую нейтральную и очень кстати не касающуюся меня.
Мама, не выдержав, нарушает одно из негласных правил этого дома:
— А мог бы быть у тебя. Если бы ты…
— Не надо, Лен, — вступается отец, и она замолкает, но напоследок всё же бросает на меня короткий красноречивый взгляд.