– То есть… – медленно начинаю я.
– То есть, – перебивает Тор, – твоя дочь просто отключила чип и пошла бухать с подружками, оплакивая последние свободные деньки.
В комнате устанавливается звенящая тишина. Я чувствую, как по телу проходит мелкая дрожь непередаваемого облегчения. Ноги подкашиваются.
Так просто?! То есть не было никакого похищения. Заговора. Ничего такого, что я успел придумать в своей голове?!
– Я отправил за ней людей, – поджимает губы Тор. – Заберут и привезут домой в лучшем виде.
Сара появляется через сорок минут. Вваливается в холл – другого слова не подберешь. Стряхивает с себя руку поддерживающего ее офицера. Растрепанная. С размазанным макияжем. В чужой куртке поверх своего платья. От неё пахнет алкоголем и термоядерным сочетанием парфюма, табачного дыма и ночного воздуха.
Её взгляд скользит по комнате. И по всем нам, выстроившимся в ряд, в ожидании ее появления.
– Ну и какого черта вы это все устроили? Мне что, уже нельзя встретиться с подружками?
Сара выглядит такой несчастной, что моя злость за то, что она устроила, в мгновение ока сходит на нет.
– Можешь. Просто тебе не следовало отключать чип.
Сара фыркает. И бросает взгляд исподлобья на своего генетического бенефициара, который пока никак не комментирует того, что видит.
– Я, пожалуй, оставлю вас, – бросает Виктор, устраняясь от разворачивающейся у него на глазах семейной драмы. Киваю. Что мне еще тут делать? Попросить задержаться, потому что он тоже часть нашей семьи? Как бы ни так! Испытывая незнакомую прежде беспомощность, провожаю сына взглядом, как тут срабатывает внешняя система.
– Обнаружен посетитель, – сообщает дом.
– Впустить, – говорю я, удивляясь тому, что вижу.
Двери открываются. И в комнату врывается Ума. Ее немного потряхивает от слабости. Тор сказал, что я едва ее не убил… Сейчас, при взгляде на нее, его слова уже не кажутся мне преувеличением. Похоже, она держится исключительно за счет злости, которая исходит от ее дрожащей фигурки.
Пока я туплю, Ума проходит прямо через комнату, не замечая, кажется, никого. Ни Тора. Ни Сару. Ни Зейна. Становится ко мне нос к носу и, схватив за шиворот, начинает трясти, как нагадившего в тапки котенка:
– Ты совсем охренел? – шипит она мне в лицо.
В комнате повисает гробовая тишина.
– Ума… – выдыхаю я.
– Не смей! Не смей лезть ко мне в голову! Какого черта ты себе позволяешь?! Ты кто такой?!
Чувствую, как взгляды всех присутствующих вонзаются в нас, а Уме хоть бы хны. Ей плевать на свидетелей.
– Еще раз, – цедит сквозь зубы, – посмей только еще раз залезть ко мне в голову – я тебя убью, понял?!
Тор замирает. Сара изумленно округляет рот. Зейн наблюдает за открывающейся его взору драмой, выгнув бровь в легком недоумении.
– Прости. Я не… – начинаю.
– Мне плевать, – отрезает она, – что у тебя случилось! Это не дает тебе права насиловать мой мозг, ясно?!
Ума отступает так же резко, как на меня налетела. Сжимается вся, обхватывает себя скрещенными на груди руками и, согнувшись, тихонько всхлипывает.
– Мам…
– Все хорошо, Виктор. В-все прекрасно. – Стучит зубами. – Т-ты здесь еще нужен? Или п-подкинешь меня д-домой?
– Дочь Первого консула нашлась. Так что думаю, мы можем откланяться, – чеканит Тор. – Владимир… Зейн… Сара.
– Не так быстро, Ума. Мы еще должны кое-что обсудить, – откашливаюсь я, перегородив им с сыном пути к отступлению.
– У тебя был шанс... обсудить. Но какого-то хрена ты без спроса залез ко мне в голову… Так что теперь – только через официальный запрос.
– Это глупо, Ума, – шиплю я. – Мы же цивилизованные люди. У нас общий интерес…
– Это ты цивилизованный? Не смеши.
– Ты поддерживаешь контакты с…
– Докажи! – оскаливается Ума.
– Что здесь происходит? – прерывает наш спор голос Анны.
Ума застывает, будто ее пригвождает к полу. Медленно оборачивается. Окидывает пристальным взглядом пока еще мою жену. И, ничего ей не ответив, переводит взгляд на Тора:
– Ничего не происходит. Уже ничего. Пойдем, сынок.
Глава 7
Ума
Нелепо… Сама этому не верю, но больше всего меня задевает даже не сам факт того, что Владимир без спроса залез в потаенное, а то, что он мог увидеть, как все эти чертовы годы я буквально без него подыхала. Слишком много чести. Тем более что сам он, скотина такая, жил не тужил. Женился даже. Хотя мог же… Мог! Этого не делать.