– Теона? Это я… Можно?
Ответа нет. Но когда я собираюсь постучать еще раз, дверь вдруг приоткрывается.
Тея сидит на кровати, поджав под себя ноги. Бледная. С пустым, стеклянным взглядом. Волосы растрепаны, без косметики она выглядит сущей девчонкой.
– Привет, – говорю мягко, заходя внутрь. – Не против компании?
Она качает головой.
– Тор рассказал мне, почему ты расстроилась. Знаешь, это же нормально – не забеременеть сразу.
Тея резко поднимает на меня взгляд.
– Я была готова, – шепчет. – Правда. Я… Я все делала правильно. Согласно рекомендациям. Не знаю, почему ничего не вышло.
– О, дорогая… На это может быть миллион причин. Ты не машина, Тея. И не контейнер для чьих-то планов. Ты – человек. И то, что у тебя не получилось с первого раза, не делает тебя непригодной, – последнее слово я почти выплевываю.
Тея вздрагивает и вдруг растягивает губы в широкой улыбке.
– Все время забываю, что вы ненавидите этот Акт, возможно, даже больше меня.
– Дрянная бумажонка. Это правда, – вздыхаю я.
– Это так на меня давит.
– Могу себе представить. Только знаешь, есть между нами существенное различие.
– Это какое же?
– Твой мужчина никогда от тебя не откажется. И пожертвует ради тебя всем.
– Вот уж чего бы мне вообще не хотелось – так это каких-либо жертв от Тора.
– Он взрослый мужчина, и сам способен решить, что ему делать, – говорю твердо. Теона вскидывает на меня взгляд.
– Виктор сказал то же самое, – шепчет.
Я усмехаюсь.
– Всегда приятно послушать умного мужчину.
Мы улыбаемся друг другу и несколько секунд сидим в тишине. А потом она спрашивает:
– Разве это не эгоизм?
Вопрос повисает в воздухе. Не хочу спешить с ответом, потому что он требует подготовки.
– Мы и так слишком многим пожертвовали. Пусть хотя бы наши дети побудут эгоистами.
Наш разговор с невесткой прерывает сообщение о приходе курьера.
– Странно. Я никого не жду… – бормочет Тея. – Может быть, Тор что-то заказал?
Она через чип подключается к данным с камер наблюдения. Сначала хмурится, потом во весь рот улыбается.
– Вам цветы… Очень-очень красивые. Признавайтесь, от кого?
Почти тут же робот-помощник вкатывает в комнату огромный букет пионов.
– Мне? – изумляюсь я.
– Да, – кивает Тея. Я смущенно провожу по лепесткам дрожащими пальцами. И тут же чувствую запрос на контакт от Первого, мать его, консула. Сердце колотится. Не принять вызов – глупо. Осторожно снимаю блок. И… молчу. Он тоже не спешит что-то сказать. Между нами протягивается тишина.
– Привет. Я купил тебе цветы…
– Мой день рождения в декабре.
– Я помню. Это в качестве извинений за вчерашнее.
– Разве то, что ты сделал, не является уголовно наказуемым преступлением?
Владимир тяжело вздыхает.
– Ты ничего не докажешь, Ума. А я… То, что ты встречалась в Теодором – очень даже.
Я сощуриваюсь:
– Ты, кажется, звонишь извиниться?
– Именно. Но это не избавляет тебя от необходимости объясниться.
– Да пошел ты! – в бешенстве рычу я, разрывая контакт.
Глава 8
Владимир
– Ну и что это значит? – удивленно хлопает глазами Анна, когда мы остаемся одни. Тор уводит мать. Зейн – нашу дочь, что очень и очень меня настораживает. Едва удерживаю себя от того, чтобы не броситься вслед за моей малышкой, на случай если ей вдруг потребуется отцовская защита. На месте удерживает лишь то, что у Зейна безупречная репутация. Да и в целом мне сложно представить, чтобы кто-то охренел настолько, чтобы обижать мою дочь в моем же доме.
Сжато пересказываю жене все, что случилось. Анна в ужасе округляет глаза. Ругается, что я ее не разбудил, когда думал, что наша дочь в опасности. И я вижу, как тяжело она переживает тот факт, что Сара с Зейном сейчас наедине… Как и в целом то, что он примчался, считая себя в праве.
Конечно, переживания о дочери на время вытесняют из головы Анны другое… Но стоит ей немного успокоиться, как она спрашивает:
– Ну а та женщина в этом всем каким боком?
– Очевидно, что никаким. Я перебдел. Обвинил в том, в чем не следовало. Сломал защиту, влез в ее голову…
Анна округляет глаза, стискивая на груди полы халата.
– Постой-постой… С чего ты вообще решил, что она в курсе случившегося?
Действительно.
– Долго объяснять. Да и бессмысленно. Все равно мои подозрения не подтвердились. А я, – откидываюсь на спинку кресла, – в очередной раз наломал дров.
Погрузившись в свои мысли, упускаю из вида, насколько же странная тишина повисла. А когда это понимаю, нехотя приоткрываю глаз.