Интерфейс послушно гасит рекомендации.
Что она любит?
Розы? Нет. Розы она всегда называла цветами людей без воображения.
Лилии? Слишком торжественно. У тому же у них чересчур навязчивый аромат.
Пионы? Да, пожалуй. Это оно.
Я делаю заказ сам. И добавив к нему короткое сообщение, нетерпеливо ерзаю в ожидании подтверждения доставки. Спустя долгих двадцать минут то, наконец, приходит. После чего я сразу же с ней связываюсь.
– Привет. Я купил тебе цветы.
Я просто бог красноречия!
– Мой день рождения в декабре.
Язва! Попробовать с ней снова? Да ну… Она выжрет мне весь мозг. И склюет печень.
– Я помню. Это в качестве извинений. За вчерашнее.
– Разве то, что ты сделал, не является уголовно наказуемым преступлением?
Ну, а я что говорил? Тяжело вздыхаю.
– Ты ничего не докажешь, Ума. А я… То, что ты встречалась в Теодором – очень даже.
Ну, вот как она умудряется так умело меня расшатывать?!
– Ты, кажется, звонишь извиниться?
– Именно. Но это не избавляет тебя от необходимости объясниться, – цежу я, с трудом сохраняя спокойствие.
– Да пошел ты! – отвечает мне Ума и обрывает связь.
Зло трясу головой, не до конца веря, что эта баба в самом деле меня послала. Впрочем, учитывая, что накануне она при свидетелях угрожала мне расправой, удивляться вроде как особо и нечему.
Из глубины сознания поднимается безумие.
– Да пошла ты… – выдыхаю сквозь зубы, вскакивая с кресла и направляясь к двери. Слишком долго я был разумным. Слишком часто ради дела запихивал свои истинные эмоции поглубже. И, наверное, это было просто вопросом времени – когда же они вырвутся наружу.
Дороги к башне Тора я не помню совсем. Город превращается в непрерывный поток света за стеклом. Во мне бурлят раздражение, напряжение, странная, почти болезненная потребность довести это все хоть до какого-то-то финала! Только я понятия не имею, что подразумеваю под словом «финал».
Когда машина тормозит у дома Виктора, я уже не думаю, правильно это или нет. Я знаю только одно – пути назад отрезаны. Дверь открывается, и, как будто назло, на пороге стоит она. Злая, может, не меньше меня. Всклокоченная после всего произошедшего, похожая на ведьму!
– Ты что здесь… – начинает Ума, но кто же даст ей договорить? Все, хватит нам разговоров. Я беру ее за руку и вытаскиваю в коридор.
– Пойдешь со мной.
– Ты охренел?! – она дергается в безуспешной попытке вырваться, но я продолжаю тянуть ее к лифту. – Отпусти!
– Нет.
– Владимир, ты…
– Потом.
Она бьется по-настоящему. Но по правде, от этого моя решимость лишь крепнет. Как и мое безумие.
– Виктор! – успевает крикнуть она, перед тем как я заталкиваю ее в машину, оставляя снаружи весь мир. Здесь, внутри – только мы. Ума тяжело дышит, смотрит на меня, готовясь, кажется, вцепиться мне в глотку.
– Ты совсем с ума сошел? Это похищение!
– Да, именно это оно и есть, – спокойно отвечаю я и сам удивляюсь тому, насколько спокойно звучит мой голос.
Она замирает на секунду и уже не так уверенно заявляет:
– Я… я подам на тебя в суд!
– Попробуй.
– Ты вообще понимаешь, что творишь?
С трудом. Но, если честно, мне пох*р. Все. Баста. Хрен кто ее найдет. Еду в одном мне известном направлении, игнорируя истеричные запросы от Тора.
Через полчаса затаскиваю ее в свою берлогу. Ума оглядывается, не скрывая недоверия.
– И что дальше? Будешь держать меня здесь? – насмешливо кривит губы.
– Да.
– Господи, Горин… – она тихо смеется, но в этом смехе нет ни капли веселья. – Ты окончательно рехнулся.
Я прохожу внутрь, снимаю куртку, будто это обычный вечер. Опускаюсь в кресло. Бросаю на нее тяжелый взгляд:
– Садись.
– Я постою.
– Сядь! И расскажи, удалось ли тебе найти какие-то совпадения?
– Ты меня похитил, чтобы спросить об этом?
– Да. Это важно, не находишь?
Ума проводит ладонью по лицу. На нем написано абсолютнейшее неверие. Ну… Я и сам в полном шоке от того, что творю. Но говорю же – назад дороги нету!
– Нет. Ты шутишь? У меня было меньше суток. Мне не хватает оборудования, мощностей…
– Напиши список всего, что тебе надо. Я предоставлю. И займись уж делом! Кажется, кто-то мечтал оказаться полезным для общества.
– О боже! Что это?! – театрально прижав руку к груди, восклицает Ума. – Кажется, кое-кто наконец признает, что система, которую он выстроил, ни хрена не работает?!
– А ты придумала лучшую?! – ору на нее в ответ. Реально ору, да. И это я – человек, который славится своей бесстрастностью. Вскакиваю и подлетаю к ней.
– Да пошел ты!
И это становится последней точкой. Я радикально сокращаю расстояние между нами, хватаю ее за плечи, ощущая под пальцами напряжение, дрожь, тепло – все сразу. Заражаюсь этими ее эмоциями… Отравляя ее своими.