И ничего.
Ни одной стабильной модели.
Ни одного результата, который можно было бы повторить.
А теперь… Официально подтвержденная беременность?!
Тут либо система врет. Либо кто-то очень сильно постарался, чтобы эта новость выглядела правдой. В обоих случаях это плохо.
Очень плохо.
Впрочем, и эти новости меркнут перед реальной угрозой для жизни моего мальчика!
– Ума? – окликает меня ученый, работающий со мной в одной команде.
– Мне нужно в лагерь, – говорю я.
Мой голос звучит выше обычного. Лиам удивленно кивает, сворачивает свое оборудование и кивает на припаркованный кое-как вездеход.
Если Виктор действительно объявил о браке, если эта женщина действительно беременна… Значит, либо произошло чудо. Либо Владимир втянул нашего сына в очередную свою игру.
Я стискиваю зубы. Но, чуть не откусив себе язык на одной из кочек, не без усилия расслабляюсь. Лагерь экспедиции разбит на берегу озера. Жилые модули стоят на сваях, между ними натянуты тросы, на которых сушится одежда. В лабораторном блоке отчаянно надрывается генератор.
У входа в блок связи меня перехватывает девочка-оператор.
– Доктор Грей, из столицы поступают непрерывные запросы. Мы не знали, имеем ли право…
– Открывайте канал.
Экран вспыхивает. Новые данные накладываются поверх старых. Фото. Сводки. Комментарии. Внутренние уведомления. Со сделанных исподтишка фотографий на меня смотрит сын. Какой же у него жесткий взгляд!
Пищевод обжигает, будто внутри меня образуется кислота… Чертов Владимир. Это он во всем виноват! Мы с Юргеном положили столько сил на то, чтобы Виктор не вздумал пойти по его стопам. Чтобы он держался подальше от грязных политических игр и чурался власти.
– Мне нужно срочно в цивилизацию, – сиплю я.
– Конечно. Я постараюсь как можно быстрее организовать лодку.
Только на лодке можно доплыть до города, да. А там еще день пути. И вот он – мой сынок. Как же я соскучилась! Скольжу ладонями по его каменно-твердой груди. Касаюсь повязки. Мне нужны подробности! И клянусь, если в том, что с ним произошло, виноват его непутевый папаша… Я его убью. Просто убью вот этими вот руками…
– Ну, я вас оставлю, – бормочет Марк – лучший друг Виктора. Я выдавливаю из себя улыбку. Похлопываю его по плечу, когда он проходит мимо, и ненадолго сжимаю пальцы. Марка Стейтмена я помню еще с тех времен, когда он ходил в подгузниках. Хороший он парень… Надо будет обязательно с ним поужинать перед отъездом.
– Ну, теперь-то ты можешь мне рассказать правду?! – тороплю Тора, когда мы остаемся одни.
– Кхе-кхе, – откашливается за спиной Владимир, которого я так отчаянно старалась не замечать все это время. Не оборачиваюсь и теперь. Я давно отучила себя на него реагировать. Это просто, когда от твоих чувств ни черта толком не остается… Когда все они растоптаны. Плевать, под каким предлогом.
– Да нечего особо рассказывать. На меня было совершено покушение. Отец… кхм… меня спас.
Мои глаза округляются. Отказываясь верить в то, что слышу, все-таки медленно-медленно поворачиваю голову к Первому, мать его, консулу.
«Нет! Ты не мог этого сделать! – воплю я беззвучно. – Ты же мне обещал!»
Это было мое единственное условие, когда до меня, наконец, дошло, что он собирается бросить меня беременной…
– Я был тоже ранен, – сипит он. – Вопрос стоял ребром. Либо правда вскрывается, и Тор становится моим донором печени, либо нет – и я погибаю. Как ты понимаешь, решение все ему рассказать принимал не я, а мои люди.
Он даже руки вскидывает перед собой, очевидно, поняв, как близка я к тому, чтобы вцепиться в его лживую глотку.
– Ты обещал, – шиплю змеей. – Ты поклялся, что никогда… никогда не втравишь его в это.
– Ума…
– Молчи.
Он замирает. Правильно. Пусть хоть раз помолчит.
– Я доверила его тебе только потому, что ты убедил меня: он будет в безопасности, – продолжаю уже ровнее. – И что же? Ты и тут облажался?
– Мам, – отвечает вместо Владимира Тор. – Я вообще-то тут. И мне сорок гребаных лет. Тебе не кажется, что это дает мне право отвечать за себя самому?!
– Ума, я никогда не втянул бы его в это, как ты выражаешься, если бы он сам того не хотел. Это был его осознанный выбор.
– Его выбор? Или твоя хитрость, благодаря которой ты втравил Виктора в свои грязные делишки, пока я копалась в грязи, пытаясь доказать, что он вообще… возможен?
Владимир упрямо сжимает челюсти.
– Выйдем на два слова! – рявкает он. Я открываю рот, чтобы сказать, куда он может катиться со своими приказами, как тут дверь в палату отъезжает в сторону.