Я оборачиваюсь на шум и ловлю на себе взгляд красивой молодой женщины, в которой узнаю жену сына.
Виктор в момент ее появления меняется. Протягивает к ней руку, и она без колебаний к нему идет.
Как-то не так я обычно представляла отношения совместимых… Или мне важно было представлять их в негативном свете. Потому что вряд ли бы я могла пережить тот факт, что Владимир мог стать счастливым в навязанных ему отношениях, в которых у него родилось две дочки.
В любом случае, у нашего сына как будто бы все хорошо.
– Мам, познакомься, пожалуйста, это Тея, – говорит Виктор. Удивительно. Даже его голос теплеет, м-да.
– Тея, это моя мать Ума.
– Здравствуйте. Вот так неожиданность.
С трудом выдавливаю из себя улыбку, чтобы сходу не настроить девочку против себя. А сама с жадностью вглядываюсь в ее лицо. В то, как она держится, и, главное, отвечает ли взаимностью Тору, который к ней явно неровно дышит. И вдруг до меня доходит. Это не игра. И не какой-нибудь политический ход, к которому Тора принудил Первый консул, преследуя какие-то свои интересы.
Это любовь.
Я медленно выдыхаю.
– Здравствуй, Теона, – приветливо замечаю я. – Приятно познакомиться. И прими, пожалуйста, соболезнования по поводу потери ребенка.
Тея переступает с ноги на ногу. Смущенно сводит брови. И бросает на Тора то ли виноватый, то ли вопросительный взгляд. А тот хоть и прижимает ее к себе, смотрит на Владимира.
Ну, я так и думала. Без этого здесь не обошлось!
– Пойдем-ка мы все-таки прогуляемся…
Ладно. Черт с ним! Послушно выхожу. Коридор встречает нас гулкой больничной тишиной. Я иду быстро, не оборачиваясь, точно знаю, что Владимир идет следом. Всегда шел. Даже тогда, когда мне казалось, что между нами уже ничего не осталось.
Лифт бесшумно поднимает нас на крышу. Двери разъезжаются, в лицо бьет прохладный воздух. Здесь разбит сад. Небольшой, аккуратный, с идеально подстриженными кустами и гладкими дорожками, извивающимся между деревьев. Тихо шуршит листва. Где-то журчит вода, и поют птицы, облюбовавшие это место.
Я останавливаюсь у перил, смотрю вниз. Город раскинулся под нами причудливым узором хаотично переплетающихся магистралей.
– Здесь небезопасно, – раздается за спиной его голос. – У тебя нет чипа. Я не могу накрыть нас куполом.
Я медленно оборачиваюсь.
– Ты серьезно?
Владимир подходит ближе:
– Любой разговор можно перехватить.
– Да кому, черт возьми, придет в голову подслушивать нас на крыше больницы? – срываюсь я. – Тебе везде чудятся заговоры?
– К сожалению, они не чудятся, Ума. Заговоры – это моя жизнь.
– Ну, ты сам ее выбрал, – не упускаю случая отпустить шпильку в его адрес.
– Что бы ты еще сказала? Ладно… Мы здесь не для ругни. – Он растирает виски. – Не знаю, с чего начать. Спроси у меня что-нибудь.
– Теона реально совместима с Виктором?
– Да, она совместима с ним идеально, Ума, – улыбается этот гад. – Потому что как раз под него она и была создана.
Я моргаю, чтобы осознать сказанное. А это, я вам скажу, ой как непросто!
– Что… ты сейчас сказал?
– Ты должна помнить, что в то время проводилась куча экспериментов, чтобы как-то выровнять ситуацию с несовместимостью…
– Они и сейчас ведутся. Я возглавляю исследовательскую группу, Владимир.
– Да. Я в курсе. Тот проект в целом тоже был не слишком удачным.
– Тоже?! То есть я, по-твоему, неудачница? – не верю своим ушам. – Класс…
– Не надо перекручивать мои слова! В конце концов, еще ни один ученый не предложил толкового выхода из демографического кризиса, в котором мы оказались. Речь вообще сейчас не об этом. Мне продолжить? Или сначала ты озвучишь все скопившиеся претензии?
– Продолжай! – рычу я.
– Так вот. Эксперимент был провальным. Что-то нам удавалось. Некоторые эмбрионы даже «рождались», но погибали через день или два после их изъятия из искусственной матки. Выжила только Тея…
Господи… Это сложно переварить. Нет, совершенно немыслимо!
– Ты знал?
– Нет! Эксперимент был засекречен, но каким-то образом о нем прознало Подполье. Объект был взорван, а участвующие в эксперименте люди погибли. Тею же Подполье забрало к себе… Ее воспитывал Теодор, Ума.
Я оседаю на скамейку. Растираю виски. Сейчас бы мне не помешал чип, чтобы как-то осмыслить и разложить по полочкам полученное знание.
– С ума сойти. А разве на Виктора покушался не Влад?
– Сын Тео? Он… Они же вместе с Теей росли. Влад был в нее влюблен. Так он решил лишить себя конкурента, а систему – едва ли не главного её винтика.