– Виктор сказал, что его спас ты, – шепчу, все еще в шоке. – Как? В него же стреляли…
Владимир пожимает широкими плечами. Он, как всегда, не особо хочет рассказывать о своих подвигах. Какая нелепая скромность!
– Если бы у тебя был чип, я бы дал тебе «посмотреть».
– Нет уж, спасибо. Я не хочу превращаться в киборга.
– Ты ужасно старомодная, Ума.
– Ты хотел сказать, старая? Да… – касаюсь лица. Жена Владимира, наверное, пользуется всеми благами цивилизации и выглядит гораздо моложе. А мне плевать. У меня свои принципы.
– Знала бы ты, как вы похожи с Теей.
– Она тоже не носит чип?
– Носит. Но она ярая противница Акта репродуктивной совместимости. По крайней мере, была. До того как наш сын ей показал, как приятно размножаться.
Вздрагиваю. Поднимаю глаза и тону во взгляде Владимира.
– Мы не смогли вырастить вместе детей. Но мы сможем вырастить внуков.
– Если до Тора не доберутся раньше, – огрызаюсь я. Впрочем, наезд выходит довольно слабым. Слишком меня тронули речи Владимира о внуках. Да и в целом весь этот разговор.
Глава 3
Ума
Квартира сына встречает тишиной. Я с любопытством осматриваюсь. Эти апартаменты в башне Виктор приобрел уже после моего последнего возвращения, и я еще ни разу здесь не бывала. Любуюсь светом, падающим из панорамных окон – очень красиво. И… очень пусто.
Накрывая на стол, мельтешат слуги-роботы.
– Теона, – мягко замечаю я. – Пожалуйста, присядь. Эти железяки, – киваю на помощников, – вроде неплохо справляются. А ты и без этого наверняка измучилась за эти дни.
– О, да. Пришлось изрядно поволноваться, – с любовью глядя на Тора, Тея тянется к руке мужа, и он тут же ее сгребает, чуть сжимая в своем кулачище.
– И не только из-за покушения, правда? – хмурюсь я, в ужасе думая о том, через что пришлось пройти этой молодой девочке. Если Владимир мне не соврал, а я ума не приложу, зачем бы это ему понадобилось, она – ярая противница Акта. А значит, Тору пришлось… Нет, о том, что моему сыну пришлось прибегнуть к насилию, я думать не хочу.
Виктор напрягается. Ему явно не нравится оборот, который принял наш разговор.
– Мне даже представить сложно, как ты все это пережила…
– Мам! – рявкает Тор.
– Ничего, все нормально, – осаживает его Тея, поглаживая по сжавшимся добела костяшкам. – Может, мне и впрямь это лучше проговорить, – тихо замечает она. – Скрывать не буду, что поначалу мне в самом деле было очень и очень страшно. Ведь этот Акт, если так подумать, помимо того, что нарушает права женщин от начала и до конца, вообще не берет в расчет ее чувства!
Я киваю. Вот поэтому у него столько противников!
– А потом?
Она бросает быстрый взгляд на Виктора.
– А потом я узнала Тора получше. Он как-то умудрился найти ко мне подход, – говорит она. – Вы, наверное, в курсе, что он все может, если очень того захочет…
– О, да.
– Виктор нашел слова, которые заставили взглянуть на обратную сторону медали…
– И что? Ты стала сторонницей Акта?
– Нет, это громко сказано. Но я перестала быть излишне категоричной.
Очевидно, что девочка Тора не пытается меня задеть. Но ее слова какого-то черта бьют наотмашь. Потому что из них выходит, что я чуть ли не одна такая бескомпромиссная. И это в мои годы…
– Ты перестала быть категоричной, потому что тебе повезло влюбиться в своего генетического бенефициара.
Виктор опять вскидывается.
– Мам!
– А что – не так?
– Так. Я очень люблю вашего сына.
– И я очень рада за вас, Тея. Безумно рада. Но многие ли женщины, навек связанные со своими генетическими бенефициарами, могут этим похвастаться? Для большинства отношения такого рода так и остаются банальным насилием.
Тея опускает взгляд.
– Это я понимаю. Господи, я же росла в Подполье! Но ведь правда в том, что пока не придумали никаких других вариантов. Человечество проходит через бутылочное горлышко прямо сейчас.
Она поднимает глаза.
Да-да, все именно так, как она говорит. То есть абсолютно ужасно… Но слушая невестку, я почему-то думаю не о незавидной судьбе человечества, а о том, что раз истории влюблённости между подходящими людьми все же случаются, вполне возможно, Владимир не бросил свою жену как раз поэтому. И мне больно. Какого-то черта безумно больно.
Виктору явно не нравится наш разговор. Он встает. Собственноручно разливает вино по бокалам, чеканя:
– Вспоминая всех несчастных, не забудьте упомянуть и тех, кто только рад родить. Кстати, вам даже не придется ходить далеко за примером. Взять хотя бы репродуктивную пару Марка. Да она хоть черту родит, если тот щедро заплатит. И таких – не счесть.