Накидываю куртку, которую, к счастью, робот уже успел «очистить», и выхожу из комнаты.
Дом молчит. Сканирует. Запоминает. Но не останавливает, как я боялась. Значит, сын не стал меня запирать в золотой клетке.
Лифт мягко уносит вниз. Чувствую себя сбежавшим из дома подростком. Нервно хихикаю. Выхожу из башни, восторженно оглядываясь по сторонам. Ну, что? Найду нужную точку? Или нет?
Убедившись, что за мной нет хвоста, просовываю руки в карманы и шагаю вперед. Иду сначала наугад, прокручивая в голове слова Теодора.
«Подсказка: встретимся там, где ты пыталась найти ответы».
Уж не мой ли университет он имел в виду? Без понятия, но учитывая, что других вариантов у меня нет, решаю проверить свою догадку. Старый район почти не изменился. Те же фасады, те же переходы, та же немного безумная смесь прошлого и настоящего, куда ни глянь.
Я замедляюсь, когда вижу знакомые очертания ботанического сада при родном биофаке... Оглядываясь по сторонам как воришка, прохожу внутрь. Сердце разгоняется так, что вот-вот вывалится из груди. Прижав ладонь к солнечному сплетению, решительно продвигаюсь вперед. Минуты через две перед глазами возникает старое кафе, стоящее чуть в стороне за вековыми деревьями. Кофе здесь был отвратительный, зато студентов никто не гнал, и можно было сидеть хоть до утра, заказав один-единственный стаканчик.
Теперь оно выглядит заброшенным. Дверь перекошена, в окнах выбиты стекла. Но, кажется, я вижу тусклый свет в глубине здания.
Останавливаюсь на пороге.
– Долго ты, – раздается изнутри до боли знакомый голос. Я усмехаюсь, толкая дверь.
– Попробуй сам побегать по городу без чипа.
Теодор сидит за столом у окна. Он, как и все мы, постарел с нашей последней встречи. На висках проступила плотная седина. Черты лица заострились. Взгляд потяжелел. Но передо мной был все еще он. Парень, с которым мы с Владимиром дружили со школы.
– Отпадно выглядишь… – замечает Тео, окидывая меня придирчивым взглядом.
– Ой, да заткнись, – хмыкаю я и подхожу ближе, с жадностью вглядываясь в его лицо. Столько лет мы не виделись… Столько долбаных лет.
– Как ты? Я слышала про Влада. Мне искренне жаль, Тео.
– Да… Жаль. Мой единственный сын… – шепчет Теодор. – Я все гадаю, был ли у него шанс выбрать другую судьбу. Виню себя, что это благодаря мне и моим идеям он стал таким радикалом. Сколько раз я ему говорил, что он не так понял мое учение! Знал, что это не доведет до добра… Но молодежь – сама понимаешь. Разве можно их переубедить? Сильно ли я сам слушался своих родителей? Нет же. Вот и Влад жил своим умом.
– Наверняка он думал, что поступает правильно.
– Все мы так думаем. – Теодор криво усмехается. – И посмотри, куда нас это привело. Мой сын чуть не убил твоего. А потом уже люди Тора убили Влада… Разве не смешно, что в попытке сохранить популяцию мы планомерно истребляем друг друга, лишь потому что не можем найти согласия в том, как именно нам спастись?
– Обхохочешься, – мямлю я.
Теодор кивает на стул, стоящий напротив стола, за который он усаживается, подперев щеку ладонью.
– Как твои исследования? – резко меняет тему.
– Пока без прорыва, – пожимаю плечами я. – А вы? Как вы, Тео? Все эти годы…
– Мы тоже не сидели без дела, – Теодор достает что-то из кармана. Узнаю в странном предмете накопитель.
– Что это?
– Все, что мне удалось собрать, – отвечает он. – Подполье не связано никакими этическими протоколами и бюрократией. Так что уверен, ты найдешь для себя много полезных данных.
Медленно тяну руку. Подрагивающие от волнения пальцы на секунду замирают на прохладной металлической поверхности.
– Это чтобы ты не думала, что я ушел в Подполье, лишь бы только вредить. Нет… Мы тоже собирали данные. Все эти годы. Мы делали все, что могли. На что хватало наших ресурсов… Здесь куча информации. Особенно, думаю, тебя заинтересуют похожие с вашим кейсы…
– Похожие с нашим? – переспрашиваю.
Теодор кивает.
– За эти годы в Подполье мы наблюдали еще два случая зачатия от несовместимых.
– Два в Подполье, и ни одного за его пределами? – морщусь я, потому что тут и впрямь что-то не сходится!
– Женщине вне Подполья не так просто зачать от любимого человека. А учитывая, насколько редки подобные случаи – нет ничего удивительного, что они не фиксировались официальной наукой.
Самое страшное, что в словах Теодора есть своя логика.
Растираю виски в попытке осознать, что может нам дать эта информация. Впрочем, это и дураку понятно. Мы можем исследовать пары несовместимых, которые умудрились зачать, и, сравнив наши геномы, выявить какие-то закономерности и, наконец, понять, как это работает.