Сквозь полудрёму чувствовала, как своей рукой Рома почти невесомо коснулся моих волос. Неужели, простил? Я затаила дыхание, не смея прогнать щемящее счастье и грусть. По спине гуляли мурашки. Он пропустил светлые пряди через пальцы, немного задерживаясь на концах, распутывая слегка непокорные волосы. И не хотелось этот миг отпускать. Его не хотелось отпускать. Внутри снова всколыхнулось незабытое мною чувство: обида, обречённость и многоточие в наших сложных отношениях.
Мама утверждала, что Рома не мой мужчина. Откуда она знала мой или не мой? Но упорно повторяла, что есть более удобные "варианты". А я знала какую ошибку допустила, уйдя от Ромы много лет назад. Думала, что забуду, спрячусь от самой себя. А не забыть и не спрятаться не получалось. Вновь и вновь переживала каждый день проведённый вместе и в душе надеялась, что не всё потеряно.
Рома продолжал гладить меня по голове, так, что хотелось перехватить его руку и прижаться щекой.
– Значит, девочка? – неожиданно спросил он. Заметил, что я не сплю. Уже не видела смысла притворяться.
– Девочка, – улыбаясь вздохнула я и посмотрела на него. Он тоже краешком губ улыбался.
А ведь Рома не усомнился во мне, не заставил оправдываться и доказывать его отцовство.
– Арина, – с гордостью добавил он, – я пожала плечами. Однажды, мы нашли сайт с генераторами случайных имён. От нечего делать – баловались. И, видимо, оба вспомнив как мы подбирали имена нашим будущим детям весело расхохотались.
Эта игра нас забавляла. Заставляла забыть прошлые обиды, переместиться в прошлое.
Чёрт его знает, как, но Рома резко вывернул руль, остановил машину у обочины, и неожиданно впился губами в мои губы, жадно целуя. Моё дыхание участилось, а мир снова перевернулся с ног на голову, забирая в свой плен мои мечты и желания.
Я впилась ногтями ему в плечи, подалась вперёд, застонала, понимая, что сама рушу Ромин самоконтроль. Он прикусил язык, спустился поцелуями к груди.
– Даш, – очевидно Рома хотел что-то сказать, но передумал.
Любимый мною аромат горького грейпфрута окутал моё сознание. Рома незаметно переместил меня к себе на колени. Я провела пальцем по линии его носа, задержалась на губах. От его близости кружилась голова. Вновь прильнула влажными губами к его губам. Рома снял с меня кофту, бросив на сиденье, сзади потянул вниз змейку на платье, обнажая мою спину. Руками провёл по позвоночнику, заставляя дрожать ещё сильнее. Подцепив застёжку бюстгальтера, расстегнул, глаза блуждали по моему лицу. Я ответила на его взгляд, руками провела по шее, ключицам. Незаметно лишила его рубашки. Языком провела по пульсирующей вене.
– Даш, я не железный, – слегка усмехнулся он, – зачарованно наблюдала, как он стянул с меня платье, жадно прильнул губами к моим соскам.
Кожа горела от каждого его касания и поцелуя. Мне кажется мы даже дышать перестали. До самого сердца распространился жар, смешиваясь с нашими тяжёлыми вдохами и выдохами. Рома сильнее и жёстче, прижал к себе, одной ладонью держа меня за шею, а вторая ладонь перемещалась по спине, дошла до ягодиц, остановилась. Сильнее сжав пальцами каждую его мышцу на спине, Рома не выдержал – зарычал, отодвинул пальцами резинку моих трусиков. Внизу пульсировало от желания. Рома гладил мои бёдра, а затем, приподнял меня, толкнулся вперёд, заходя до упора.
Приятная истома разлилась внутри живота. Я застонала. Ромино дыхание опаляло, лишало разума. Обнимая рукой за талию, Рома позволил откинуть мне голову назад, я касалась разгоряченной спиной твердой поверхности приборной панели. Он поддался вперёд, слегка прикусил кожу у основания шеи, быстрее двигая меня в себе. Я жадно глотала ртом воздух, понимая, что уже на грани. Беспомощно цеплялась за Рому, уронив голову ему на плечо. Громко стонала, рассыпаясь на мелкие осколки оглушительного оргазма, потянув вслед за собой того, кого моё сердце безумно любило.
Мы не двигались. Я наслаждалась близостью любимого, его дыханием, которое постепенно выравнивалось. Рукой он гладил мой живот. И в этом жесте было столько ласки, что я полностью отдалась ей, закрыла глаза и была готова молиться, чтобы время остановилось. Боялась нарушить единение наших тел и душ. Страх, что как только Рома заведёт двигатель, всё мгновенно растворится, полностью парализовал мою волю. Я не хотела думать о том, что же будет, как только мы вернемся в Одессу. Но ещё больше я старалась не думать о другой, о других. Нутро выворачивало от боли при одной только мысли...И спрашивать Рому я ни о чем не хотела.