Я справлюсь.
Нет, мы справимся.
Даша
Еще шаг. Мои губы пересохли, голова кругом. Колени подкашиваются, но я упрямо продолжаю идти, даже не спотыкаюсь о булыжник, который вовремя заметила. Непонятно кто и зачем его принес в этот грязный обшарпанный подъезд. Я дотронулась до стены, но быстро убрала руку и теперь липкость стен неприятно ощущалась на подушечках пальцев. Очень противно пахло, но чем – я разобрать не могла. Только зажимала нос рукой, чтобы не дышать этой гадостью.
Открытые окна на лестничных пролетах впускают свежий, ледяной воздух, но мне это мало помогает, и я по-прежнему вдыхаю затхлость подъезда, кутаюсь посильнее в плащ. И ловлю себя на мысли, что дом хранит множество секретов и один из них – смена погоды, потому что, кажется, еще пять минут назад припекало летнее солнышко.
Я уже сомневаюсь в правильности своего поступка, но продолжаю идти. “Так надо” – успокаиваю я себя. В голове перезвоном отдаются мелкие крупинки - песок. Но не могу взять в толк: грязный подъезд, кругом паутина, липкие стены и пол, и дубовая дверь, за которой меня ждет человек.
Мне потребовалось неимоверное усилие, чтобы распахнуть дверь. Я сильно потянула за тяжелую ручку и наконец-то железный засов поддался моему натиску. Горло сдавило спазмами, я чувствовала еще чуть-чуть и не смогу остановиться, а проклятущие слезы польются из глаз, полностью заслонив убогое пространство квартиры, куда меня несли ноги и сердце. Я не знала где именно находился человек, но по шороху определила куда двигаться. Перед поворотом в нужную комнату, я перевела дыхание. Но ощутила, что теряю силы, а тело уже начало знобить.
– Привет.
Жуткая тишина помещения была разбавлена громким женским голосом. Я инстинктивно повернулась на звук и уставилась на знакомую женщину, до конца, не осознавая кто передо мной. Отчего-то стало страшно. Я не ожидала ее увидеть и мне хотелось защитить себя и ребенка, находившегося у меня в утробе. И я не нашла ничего лучше, как прикрыть руками живот. Будто таким образом я смогу уберечь его от неотвратимого. Она, женщина, обратила внимание на мои телодвижения и протяжно рассмеялась, отчего я испытала неимоверный ужас. Всем своим телом она продвигала меня назад, к выходу, но вместо спасения, я оказалась в темной комнате с открытым балконом. В ушах громыхало "зачем ей это нужно? " Я посмотрела на балкон, на улицу, и поняла почему мне было так страшно, а ужас расползся по всем внутренностям. Было темно. Не только в комнате, но и на улице! Но я помню, что, когда сюда шла, был день.
– Я знала, что ты придешь. Ты не могла поступить иначе.
Женщина снова нарушила тишину и смотрела как я сглатываю тревожный ком в горле. В голове бились мысли: "Как не могла? Конечно могла. Просто сердце тянуло сюда, не зная зачем". Аня, а это была она, надвигалась на меня медленно, но очень уверенно и цепко. Ее фигура полностью заполняла пространство смертоносной комнаты. Я хотела открыть рот, но губы не слушались.
– Даша, догадываешься зачем я тебя сюда пригласила?
– Нет, – кое-как я разлепила непослушные губы и выдавила из себя слово.
Мой ответ ей не понравился, и Аня зло посмотрела. Хрипло, приглушенно рассмеялась и снова стала надвигаться на меня, а я спиной ощущала, как балкон засасывает сильнее. Я вижу, что могу убежать, только ноги приросли к бетонному полу и будто покрылись цементом, пригвоздив навсегда к этому месту.
Аня уже в паре миллиметров от меня, рукой толкает на железную перекладину балкона, которая настолько низкая, что совсем не придает уверенности.
Я руками хватаюсь за балку, ладонями чувствуя обшарпанную ржавчину.
– Зачем? – спрашиваю ее, хоть и знаю, что ответа не получу.
Аня гипнотизировала взглядом, надвигалась как тигр на свою жертву. Шикнула на меня и рукой схватила за шею. Сначала захват был слабым, но она не получала морального удовлетворения, потому сильнее и сильнее нажимала на позвонки, перекрывая кислород. Я, что есть мочи, отталкивала ее руку, но мое горло будто сдавило железным грузом и оставались секунды до моего тотального уничтожения.
– Что ты чувствуешь? Расскажи, – приказным тоном потребовала она и убрала руку, которая отдавала синевой, с такой силой она перекрывала мне дыхание.