– Помнишь филиал кампании в Болгарии?
Ромин вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Какой филиал? Какая кампания? Он уехал к жене, ничего мне не сказал и все, что его волнует – филиал в Болгарии!
– При чем здесь это? – и посмотрела прямо ему в глаза.
Рома замолчал, подошел к стене и ладонями привалился к ней, опустив голову. Мне казалось, слишком долго он не проронил ни звука, будто забыл о мое присутствии, ушел глубоко в себя. Подойдя к нему, обняла, положив голову на широкую спину.
– Аня продала мне нашего ребенка взамен на акции филиала кампании в Болгарии.
Я замерла. Убрала руку, которая жадно лежала там, где билось его сердце. Рома оттолкнулся от стены, развернулся ко мне и постарался улыбнуться. Но такой вымученной была улыбка, больше похожей на оскал.
– Ты в своем уме, Ром? Что ты такое говоришь? – схватилась я за голову после некого замешательствa, – как продать ребенка? Ты ее просто заставил, ведь так?
– Никто Аню не заставлял! Она сама сделала свой выбор, – вскипел он.
– Такого просто не может быть, – покачала я головой, – ни одна нормальная женщина не продала бы своего ребенка!
– Так это нормальная женщина...
– Я тебе не верю. Тут что-то нечисто!
Рома опешил, отстранился, а потом резко развернулся и вышел из комнаты. Хотела броситься за ним следом, я ни черта не понимала. Разве такое возможно?
Рома вернулся спустя минуту, положил мне на колени папку.
– Открывай, смотри, читай.
И я листала, читала и еще больше не понимала.
– Я в замешательстве, ничего не понимаю. Точнее, понимаю, но...вы с ней поговорили? Ты и Аня...
Рома отошел в угол комнаты, обернулся.
– Поговорили, любимая, поговорили, – растер шею руками, – в понедельник нас разведут, а через месяц или немногим больше, она родит моего ребенка, – он нарочно сделал ударение на слове "мой" и поморщился.
Я пыталась привести мысли в кучу, осознать то, что сказал Рома.
– Она за какие-то сран...ые акции продала ребенка и согласилась на развод, – Рома зло стукнул кулаком по столу. Удар был настолько сильным, что из вазы с фруктами выкатился апельсин.
А я растирала щеки руками, зарылась пальцами в волосы.
– Но в этом же нет ничего страшного, любимая, правда? – он присел рядом со мной и крепко-крепко прижал к себе, – зато мы вместе, как хотели.
Его захват был настолько сильным, что я с трудом оторвала голову от его груди, вскинула вверх. Cмотрела на Рому не то, чтобы недоверчиво, а будто все еще продолжала считать своей галлюцинацией его откровение.
Мне было больно наблюдать за любимым мужчиной и видела какие неимоверные муки все это ему приносило. Я втянула воздух, сделала вдох. А потом припала, повисла на нем, слушала его теплое дыхание и сердце, которое отдавало барабанной дробью.
***
Проснулась я под утро, уже светало. Аккуратно убрала Ромину руку с бедра и вылезла из-под одеяла. Поднялась, ощущая все более сильную боль в пояснице. И живот то каменел, то отпускал. Я почувствовала, что потеряю сознание, очень сильно закружилась голова. Потерла виски руками, не давая "проваливаться в темноту". Сердце неистово стучало в груди, и я понимала, что впадаю в панику.
– Ром, – прошептала я, а живот спазмами скрутило, – Ром, слышишь...
И он услышал. Подскочил молниеносно, обошел кровать, кинулся ко мне.
– Даш, что такое, родная? Болит? Где болит? – как-то в миг он проснулся, будто и не спал вовсе.
– Живот болит, – со слезами в голосе сказала я, – Ром, у меня схватки, если я потеряю ребенка, я же не смогу...срок небольшой, мне нельзя рожать...– рвано выдавливала из себя, – мне врачи говорили...
А он так грозно посмотрел, просто одним взглядом запретил дальше что-то произносить. Будто своими словами я сама проецирую будущее.
– Забудь, что врачи говорили, – отрезал он, – все будет хорошо, – вытирал бежавшие из моих глаз слезы, попутно набирая номер скорой.
– Даш, не плачь, успокойся. Мы все решим. Просто успокойся! – сурово, но очень осторожно не давал впадать мне в панику и помогал одеться, а я глотала соленые капли и никак не могла остановиться.
Рома сам отвез меня в больницу. В частную клинику. Скорую он так и не стал дожидаться.
Запах медикаментов впивался в нос. Даже суперэлитная частная клиника не смогла отделаться от въедливого запаха хлорки. Я смутно понимала, что происходит, потому что боли не прекращались. В голове пустота, шею будто канатом сдавило.
Вокруг меня хлопотало несколько врачей: подключали капельницу, датчик пульса, привели гинеколога. Что-то говорили про периодичность схваток.
– Что с ребенком? – сдавленно проговорила я. Уже несколько раз я теряла сознание. Такое чувство, будто топором отсекали мне некоторые моменты моей жизни. Периодически, приходя в себя, слышала, как Рома объяснял врачам мой диагноз.