Ибрагим подошел ко мне и наклонившись, так чтобы никто не слышал, сказал:
- Он ублюдка тебе успел сделать? Ну ничего, это поправимо.
Я была в шоке от его слов. Но не успела как-то среагировать, он развернулся и отошел. Со стороны это могло выглядеть так, словно он наклонился ко мне, чтобы выразить соболезнования.
А через два дня, когда я возвращалась вечером из магазина, меня избили. Их было трое… Они били исключительно по животу…
Джамалия снова замолчала, закрыв глаза. Было видно, что ей сложно это вспоминать. А я была в ужасе, уже догадываясь, чем закончится эта история. Мне невыносимо больно стало за нее. Я вспомнила себя беременной Мией…
- Очнулась я в больнице. Меня нашли прохожие. Ребенка, естественно, спасти не смогли… - она вытерла слезы. – За день до выписки в палату вошел Ибрагим. Он оглядел меня, задерживая взгляд на животе, после чего довольно улыбнулся. И тогда я поняла, что это его рук дело. Это он нанял тех убийц, чтобы они избили меня. Я вспомнила его слова, произнесенные на похоронах…
- Завтра тебя выписывают, а послезавтра ты станешь мой женой.
Я была в шоке. Я даже дар речи потеряла. Смогла лишь сказать: «НЕТ».
- Да. – твердо сказал он. – Леверат. – произнес он и меня прошиб холодный пот.
У нас действительно существовал обычай, его называли левиратом. Суть в том, что после смерти мужа его брат (реже - другой ближайший родственник по мужской линии) мог жениться на вдове.
- Я не выйду за тебя. – произнесла я скрипучим голосом.
- Тебя никто спрашивать не собирается. У тебя есть ночь, чтобы принять эту информацию. Завтра я тебя забираю.
Он развернулся и ушел. А я вспомнила те слова, которые он сказал мне на свадьбе. Я была в ужасе и не знала, что делать. Я понимала, что моя жизнь будет очень несладкой. Он так просто избавил меня от ребенка, что ему стоит лишить жизни и меня?
И тогда я решила, что спасти меня может только Рустам. Он тоже двоюродный брат Булату, а по нашим обычаям, если на вдове хотят жениться несколько братьев, она может выбрать. Рустам был моим единственным шансом. Я позвонила ему и все рассказала. Все-все. Я рыдала в трубку и молила его спасти меня. И он согласился … Только я себе представить не могла, что разрушу вашу семью.
Джамалия резко встала с кровати и рухнула передо мной на колени.
- Прости меня, Алиса, прости. Я так виновата перед тобой…
- Что ты, прекрати. – я стала поднимать ее с пола. – Ты ни в чем не виновата.
- Я разрушила вашу семью. – зарыдала Джамалия, напугав Мию.
- Ты не виновата. Не виновата. – я села на пол и стала гладить ее по голове, успокаивая. – В том, что происходит между мной и Рустамом виноваты мы сами. Мы должны доверять друг другу, а у нас получилось так, что я сбежала, даже не выслушав его, а он узнав, что у меня есть ребенок, сразу же решил, что я ему изменила. Разве ты в этом виновата? Нет, конечно.
Господи, у меня сердце разрывалось от жалости. Сколько она вынесла за свою жизнь? Я даже подумать не могла, что все именно так.
Мия начала капризничать, ей пора было спать.
- Джамалия, давай я уложу Мию и мы с тобой продолжим разговор?
- Давай. – всхлипнула она. – Я никому никогда не рассказывала подробности, а мне так хочется поделиться…
- Давай через час на кухне?
- Хорошо.
Я подхватила Мию и вышла из комнаты. Чувствовала я, что ночь у нас будет долгой…
Глава 31
Глава 31
Я сел в машину и поехал по дороге, ведущей к жилому комплексу, где у меня была квартира. Не успел я далеко отъехать от аэропорта, как зазвонил мой сотовый. Я вытащил его из кармана и посмотрел на дисплей. Звонил Федор Петрович. Я не забыл, что обещал ему встретиться, надеялся, что он забыл. Я нехотя принял вызов.
- Да, Федор Петрович, здравствуйте!
- Здравствуй, Рустам! Ты вернулся? – спросил он.
- Да. Вот только с аэропорта еду, могу сразу к Вам заехать, - решил я отстреляться как можно скорее.
- Заезжай. Я у себя.
- Отлично. Скоро буду. – я отключился и вывернул машину в левую полосу, на разворот.
Я не знаю, о чем таком срочном хочет поговорить Федор Петрович, но уже откладывать разговор просто не получится. Если мать снова его допекла, то куплю ей путевку куда-нибудь и отправлю отдыхать.
Я подъехал к клинике, где трудился Федор Петрович и сразу же направился в его кабинет. Персонал меня здесь знал, поэтому передвигался я свободно. Я спонсировал клинику, взамен Федор Петрович был доступен двадцать четыре часа в сутки, а я кроме него не доверял никому.