Я кивнула и слегка улыбнулась, сглатывая ком в горле. Это то, что мне нужно — его вера в меня.
Эдвард осторожно притянул меня к себе и бережно обнял, положив свои руки на мои лопатки. Так бережно, будто я сделана из хрусталя и любое его резкое и сильное движение уничтожит меня, превращая в осколки. Я уткнулась носом в его грудь и прикрыла глаза, слегка потираясь лбом о его жесткий пиджак. Запах шоколада наполнял весь мой организм, отгоняя все запахи природы, и я наслаждалась. Ладонь Эдварда коснулась моей головы.
— Помнишь о самом главном правиле? — хрипло спросил он на грани шепота.
Я кивнула.
— Не показывать свой свет. Быть самой худшей версией себя, чтобы сохранить его.
— Сохрани его. Это единственное, что полностью зависит от тебя.
Эдвард любит мой свет. И он говорит о нем так, будто это музейный экспонат, который должен находиться в сохранности.
— Теперь иди и готовься. Успокой свое внутреннее состояние, — посоветовал он. Эдвард понял, что я нервничаю, потому что услышал, как дико бьется мое сердце, когда я прижалась к нему.
Он посмотрел на мое лицо.
— Ты справишься, — подытожил он низким баритоном.
— Вы так уверены?
— Если бы не был уверен, то тебя бы здесь не было, и ты бы не готовилась к этой миссии. Я вижу в тебе больше, чем ты сама в себе. Будь спокойна, потому что я буду рядом. Иди.
Я кивнула и заправила передние пряди волос за уши, разворачиваясь, чтобы уйти. Эдвард тоже зашагал к своей машине, перед этим взглянув на свои наручные дорогостоящие часы с серебряной окантовкой.
Когда я уже была на крыльце, резко остановилась и развернулась.
— Эдвард, — окликнула я его и поняла, что впервые произнесла его имя вслух при нем.
Он замер, открыв дверь своей машины и повернул ко мне голову. На его лице застыло каменное выражение обескураженности.
— Я поняла, что Вы знали мою мать. Насколько близко?
— Достаточно.
— Мы поговорим о ней когда-нибудь?
Эдвард секунду подумал, не отрывая от меня своих сосредоточенных глаз, и молча кивнул. Я улыбнулась, и он сел в свою машину, заводя ее. Из-за тонированных окон я не могла понять, смотрит он на меня или нет, но все мое естество верило, что да. Эдвард покинул территорию дома, оставляя за собой лишь пыль. Он уехал, а я лишь сейчас задала себе волнующий меня вопрос: «Был ли он у той пошлой Агаты сегодня ночью?»
Я зашла в дом с тяжелым сердцем и поникшим выражением лица, что всегда бывает после встречи с Эдвардом. Но Марта, встретившая меня с лучезарной улыбкой, заставила улетучиться всю печаль, поедающую меня изо дня в день. Я не могла не улыбнуться ей в ответ.
— Ты ранняя пташка, Элла, в отличии от сони Эльвиры.
— На меня редко накатывает приступ ранней пташки.
— Но сегодня она есть, и я не буду пить мятный чай в одиночестве.
— Я с удовольствием, — шире улыбнулась я и последовала за Мартой на кухню.
Пока она заваривала чай, я рассматривала вязанную скатерть на столе. Она приковала к себе мое внимание, поскольку работа была совершенной и тонкой. Белая нить с каждой дорожкой вырисовывала рисунок различных цветов, и они выглядели так реалистично, что сразу понятно — создатель этой красоты приложил много усилий и отдал огромное количество времени для этого шедевра. Я погладила скатерть ладонями, любуясь каждым узором.
— Мать Эльвиры и Эдварда была талантливой рукодельницей, — подсказала Марта, ставя чашки с чаем на стол, и села напротив меня.
— А как ее звали?
— Анастасия, — улыбнулась Марта проговаривая это имя с теплотой в голосе. По ее сияющим от воспоминаний глазам я видела, — она ее очень любила. — Эльвира очень похожа на нее внешне, Эдвард взял от нее лишь редкий цвет глаз.
— По рассказам Эльвиры они очень любили свою мать. — Я отхлебнула немного горячего чая.
— Каждый ребенок любит свою мать, какой бы она не была. Но, да, Эльвире с Эдвардом повезло с ней. Эта женщина была не только внешне красива, но и душевно. Это бывает крайне редко.
— И моя мама была такой, — улыбнулась я.
— Оно видно, — кивнула Марта с улыбкой. — Мне повезло иметь дело лишь с хорошими людьми. Когда мы переехали в Нью-Йорк из Дублина, Анастасия в первый же день нашла себе подругу. Она была словно отражением ее души. Очень схожие внутренние миры. Как ее… — Марта нахмурилась, вспоминая имя женщины, с которой дружила Анастасия. — А! Лили, точно.