— Я часто ночью убегал к своей любимой нянечке. Она наливала мне чай, давала конфеты и рассказывала обо всем на свете. Сама понимаешь, для ребенка это счастье. А когда мне стукнуло тринадцать, я решил спросить у нее, не знает ли она мою маму и причину, почему меня решили оставить тут, а не забрать в семью.
— Рассказала? — Я слушала его внимательно, забыв о реальности, поддерживая голову рукой, облокотившись о стол.
— Знает только о том, что моя мать не смогла принять меня после того, как родила, и тому есть причина. Она помогла мне отыскать ее, и в восемнадцать, уходя из приюта, я решил навестить женщину, что меня родила, дав жизнь. Увидел достаточно красивую женщину, когда она открыла мне дверь своей квартиры. На тот момент ей было тридцать семь лет.
— И как прошла ваша встреча?
— Спокойно. Но, так я говорю сейчас. Тогда я стоял на месте, как истукан, и не знал, что сказать ей. Мне хотелось убежать и больше никогда не смотреть на ее счастливое лицо. И я уже хотел сказать ей, мол, извините, ошибся, но она схватила меня за запястье. Женщина узнала меня, потому что я очень похож на нее, только мужская версия. — Он горько усмехнулся. — Да, мы поговорили. Как оказалось, ее изнасиловали.
Я прикрыла рот ладонью.
— Она была в клубе вместе с подругой. Ее не мог не заметить авторитетный мужчина. Ну, а когда мама начала ломаться, он утащил ее в зону, где никого не было. Потом она узнала, что клуб принадлежал ему. Он был хозяином жизни и просто не мог принять ее отказа, взял силой. Она сохранила мне жизнь, когда ее жизнь разрушили, но принять не смогла. Ей было необходимо забыть об этом кошмаре и начать новую жизнь, а я прямой портал к ужасным воспоминаниям из прошлого.
Когда нам кажется, что наша жизнь радужный фонтан, это не значит, что у всех она такая. Жизнь такая непредсказуемая. Для одних она дар, для других — выживание. Она такая разная, но имеет одно название, не подлежащее изменению.
— Ты не злишься на нее, ведь так? — тихо спросила я.
— Нет. Я сохраняю о ней светлую память. Она пережила жестокое и скотское отношение и одиночество. Лидия, так ее звали, так и не смогла быть с мужчиной и обзавестись детьми. Травма на всю жизнь.
— Она умерла?
— Да. — Он поджал губы. — Ее съел рак за год. Я похоронил ее два года назад.
— И все-таки она была не одна.
Алек поднял на меня глаза, в которых я четко увидела проблеск печали. За короткое время он все же полюбил Лидию, поскольку она приняла его с теплотой и не выгнала. А может любил всегда. Детское сердце — оно такое мягкое. Алек все свое детство хотел увидеть мать, у которой была причина, и увидел добрую, но разбитую прошлым женщину, которая, несмотря на это, все же дала ему жизнь.
Вскоре приехала Брук. Она крепко меня обнимала, прежде чем сесть за столик, но перед этим еще оценила мой внешний вид и удивилась.
— Ты где была? Почему в таком…похоронном виде?
— Да нет. — Я сняла плащ и платок еще в машине, оставаясь лишь в черной юбке и майке. — Просто настроение такое, — улыбнулась я.
— Ладно. А это кто? — Брук кивнула на Алека.
— А это…друг. Точнее, коллега по работе.
— Алек, очень приятно, — не растерявшись он поприветствовал мою подругу с лучезарной улыбкой, протягивая руку для рукопожатия. Она у него очень притягательная.
— Брук. Мне тоже, — доброжелательно приняла она его руку. Я мысленно выдохнула.
— Тогда я поеду. До завтра, Элла.
— Да. Пока.
Брук заняла его место, и я наконец тоже села, скидывая с себя напряжение.
— Ты там на своей работе еще никого не подцепила? — спросила Брук с усмешкой, выбирая себе еду, когда подошел официант и передал ей меню, а грязную после Алека посуду забрал.
— С чего такие вопросы?
— Твой начальник Эдвард красавчик. Теперь еще этот… — Она повернула голову, смотря через панорамное окно, как в машину садится Алек. — Паренек. М?
— Не говори ерунды. Просто коллеги. А Эдвард…он…про него вообще не заводи такие разговоры! — резко выпалила я.
— Оу, ладно, — сдалась Брук под моим напором и позвала официанта, чтобы озвучить заказ.
На мой мобильник пришло уведомление. Там было сообщение от неизвестного номера.
«Я отгоню машину и подожду тебя за углом. У меня приказ отвезти тебя обратно до дома. А.К»
Я уже хотела заблокировать мобильник, как пришло второе уведомление.
«Только недолго. Я могу вздремнуть часик, но после не знаю, чем себя занять. Сжалься».
Я подавила улыбку, чтобы Брук не задавала лишних вопросов по этому поводу. Вместо разговоров обо мне, что всегда и бывает при встрече с ней, я подняла тему о учебе в университете. Глаза Брук горели, когда она рассказывала о первых днях обучения. Она уже многое распланировала, когда им объяснили всю структуру образования: какие дополнительные курсы их ждут, практика и разнообразные поездки-экскурсии. Представляю, как ей с каждым днем будет интереснее углубляться в профессию, о которой она мечтала с двенадцати лет. Страсть к шоппингу не просто так проснулась, поскольку Брук желала стать дизайнером одежды. Она с таким рвением пробивалась в конкурсе при поступлении, что я была уверена, не колеблясь ни секунды — Брук добьется своего. Мы уже представляли, лежа на кровати, поедая чипсы, как я стану ее моделью, когда у нее начнется практика. Брук говорила, что я ее вдохновляю, потому что ношу немного не то, что мне действительно нужно, чтобы подчеркнуть мою личность. У Брук уже меткий глаз дизайнера — она знает, как разодеть человека, как только посмотрит на него.