Пока я рассматривала интерьер, чтобы изучить новую обстановку и хоть как-то отвлечься от внутренней тревоги, Алек открыл следующую дверь, и мое сердце замерло. Все присутствующие в кабинете, в котором преобладали темные оттенки, перевели на нас свое внимание и стали с любопытством рассматривать, будто я здесь по ошибке. Все мужчины, а их было восемь: четыре главы и их помощники, сидели в черных костюмах, распивая коньяк, который им разливал какой-то парень, похожий на официанта, с привычными для меня каменными лицами. Столкнувшись взглядом с Эдвардом, который смотрел на меня так, будто впервые видит, я нашла в себе силы войти в кабинет с высоко поднятой головой, хотя она кружилась как волчок из-за дикого сердцебиения в груди. Но Алек был рядом, как и обещал.
Все сидели за огромным дубовым столом, к которому приблизилась и я, желая скорее оказаться на стуле, потому что мои ноги отказывали меня держать из-за наплыва растерянности, которая холодом обволакивала мое тело и заставляла окаменеть. Я увидела свободное место во главе стола и села туда, рядом на стуле, щедро украшенный резьбой и обтянутый темно-зеленым бархатом, расположился Алек, поправляя рукава своей черной рубашки. Я вздохнула и медленно откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу. Шоу начинается.
— Мисс, кажется, Вы перепутали помещение салона красоты с кабинетом для деловых переговоров, — с усмешкой проговорил один из них. Память мне не изменяет — это Джордж Вуд, владеющий четвертым сегментом Бронкс.
Я улыбнулась и незаметно сжала деревянные подлокотники стула.
— Вот именно, что Вам показалось, мистер…
— Вуд, — подсказал Алек, принимая правила моей игры.
— Мистер Вуд. Я там, где мне следует быть.
Быть уверенной и дерзкой. В этом нет ничего сложного. Они же не убивают из-за такого поведения женщин.
— Нам еще не доказали, что Вы являетесь дочерью Дженовезе, — огрызнулся этот же мужчина.
— А должны? — вскинув бровь спокойно спросила я.
— Что за интересный экспонат к нам пожаловал, — проговорил каким-то нежным тоном Клаус Патерсен, и я посмотрела на него, улыбаясь, сохранив интригу молчанием.
Сердце сейчас выпрыгнет из груди. Мне хотелось схватится за руку Алека, чтобы чувствовать поддержку, но я подавила это желание. Я старалась сохранять хладнокровие на лице, но при этом выделять легкую и наглую улыбку, которая так раздражает, особенно когда не понимаешь всей сложившейся картины с одним недостающим элементом. Я так и читала на лице каждого присутствующего ненавистного для меня мужчины угрозу, злобу и недоверие. Так они планируют меня запугать, ведь по их мнению женщину можно заткнуть и устрашить одним только гневным подчиняющим взглядом. Я знаю эти правила и планирую раздавить их.
Лишь Эдвард спокойно рассматривал меня, но при этом умело не показывал, что знает меня, да и Джон Смит поступал так же с веселым лицом и заинтересованностью в глазах. Ему даже играть не приходится, потому что Джону действительно интересно, что я буду выкидывать.
Дверь кабинета отворилась и вошел полный и маленький мужчины без единого волоса на голове с папкой под рукой. Он поспешно подошел к краю стола, располагаясь на другом конце. Мужчина вытирал платком пот со лба и при этом открывал папку. По всей видимости, он будет зачитывать завещание.
— И так, меня наделили ответственностью зачитать для вас завещание Либорио Дженовезе. — Мужчина прочистил горло и распечатал конверт. — Завещание вступит в юридическую силу с момента его оглашения. И так, все движимое и недвижимое имущество Либорио Дженовезе переходит его внебрачной дочери Дженнифер Миллер, фамилия получена от матери. Единственное условие умершего — поменять фамилию на отцовскую. Завещание не подлежит оспариванию.
Моя улыбка стала шире, когда все удивленные глаза устремились на меня.
— Обязательно сегодня поеду и поменяю документы. Молодой человек, налейте всем шампанского, это событие нужно отметить.
— Да Либорио из ума выжил! — выпалил Генри Уокер с места. — Отдать всем права наследования…глупой женщине! Что она может!? Такого в истории никогда не было!
Я глубоко вздохнула, прикусив щеку, и постучала ладонями по подлокотникам. Мне тошно от их самоуверенности, но почитай они психологию мужчины и женщины, уверена, задумались бы над своими неаргументированными словами. Я вызвалась рассказать краткое содержание.