— Наличие мужского полового органа между ног, еще не делает вас умнее, — начала я со сталью в голосе, и все снова стали смотреть на меня. Меня разозлил тот факт, что эти стереотипные мужчины считают, что являются сильнее женщин, и мы просто пустое место. — А все потому, что красивой женщине достаточно соблазнить вас, поманить томным взглядом, и вы уже думайте членом, а не мозгами. Существует такая маленькая часть женщин, которые во многом превосходят мужчин умом. А все потому, что они хитрее и осмотрительнее. Манипулируют мужчинами, как кукловод куклами. Находят нужные ниточки и дергают за них. Знаете, в чем вам не повезло? В том, что я отношусь к этой маленькой кучке женщин. Вы еще даже не знаете меня, а уже оскорбляете, сударь. Не хорошо как-то. Есть риск, что я прекращу считать вас уважаемыми мужчинами.
Послышались хлопки. Джон, улыбаясь, начал мне хлопать после моей речи, которую я произнесла как-то машинально, только потому, что разозлилась на этих зазнавшихся напыщенных индюков. Я все это сказала не потому, что должна так говорить, чтобы показывать Дженнифер, а не Эллу, а потому, что этих мужчин еще не одна женщина не могла поставить на место, а я рискну. Средневековья, где женщин считали пустым местом, способным лишь рожать, давно прошли, и им это пора понять. Я никому не позволяла унизить себя, а уж этой кучке убийц тем более не позволю.
— Благодарю за поддержку, — улыбнулась я ему.
— И все же странно, что Либорио ничего не говорил мне о внебрачной дочери, — послышался голос Клауса, внимательно рассматривающего меня.
— А он должен это делать? Это какая-та неотъемлемая часть его жизни, отчитываться перед Вами?
Уголки его губ поднялись вверх.
— Ты же его даже не знала получается. А сейчас сидишь и принимаешь наследство, — продолжал он копать под меня.
— А я что, глупая, чтобы отказываться от такого?
Все заулыбались и даже негодование Генри Уокера испарилось.
— А ты меркантильная. В этом вы похожи с ним.
— Как и мы все, — улыбнулась я.
Официант раздал всем по бокалу с шампанским. Я поднялась со стула и мужчины повторили мое действие. Поднимая бокал, я поняла, что страх исчез, но легкая тревога, волнующая мою душу, осталась. И она будет всегда, пока я не выйду отсюда живой с полным компроматом на Клауса Патерсена. Его проницательные карие глаза так и изучали меня, словно он же подозревает меня, будто ими он хотел войти в мой мозг и увидеть все, что творится у меня в голове. Придется приложить усилия, чтобы отвлечь его от этого на мое обаяние.
— Ну что же, за меня и мое наследство. За наше дальнейшее сотрудничество, господа.
Недоверие еще летало в воздухе, и я не надеялась, что они тут же проникнутся ко мне слепой симпатией. Мне хотя бы удалось показать им свой характер, который я должна играть, словно мне дали роль другого человека, и я должна все показать на камеру. Потребуется время, чтобы хоть как-то заставить их смотреть на меня, как на равную им. Мне совсем не обязательно вон из кожи лезть. Мелкие действия с моей стороны во благо каких-то общих проектов — и я в их рядах. И мне кажется, я уже знаю, что примерно делать, чтобы хотя бы люди Дженовезе безвозмездно доверяли мне и защищали своей грудью, считая меня их авторитетным боссом.
Я снова посмотрела на Эдварда, хотя заставляла себя не смотреть на него до конца собрания, но это выше моих сил. Я не могу игнорировать его присутствие. Он мельком посмотрел на меня с довольным лицом. По всей видимости, я снова смогла обрадовать его своей ролью, которую, я как считаю, играю безупречно.
Сегодня я дочь своего осторожного, осмотрительного отца и при этом являюсь сестрой своего остроумного брата, вытаскивая из себя все то очарование, которое прятала, чтобы мужчины как можно меньше обращали на меня внимание. А так же, я дочь своей матери, которая на сцене всегда знала, какую маску ей нацепить на лицо, чтобы каждый человек в зале с восхищением и раскрытыми ртами наслаждались ее правдоподобной игрой.
Глава 23
Элла
За окном стало пасмурно. Природа готовилась к проливным осенним дождям. Хмурые тучи безжалостно поглощали солнце, а оно, как воинственный герой, не намеревалось отдаваться врагу просто так. Лучи упрямо просачивались сквозь тяжелый кокон черных облаков, выискивая свободу, как бы дразня, пользовались услугами ветра, разгоняя эти тучи по безжизненному небу, и таким образом позволяли главной звезде нашей планеты снова освещать и кое-как греть землю. Но это длилось недолго. Черные, жестокие, но пушистые враги снова наступали.