— Не уходите, Дженнифер, — выпалил он.
— Я больше не собираюсь находиться в обществе такого мерзкого типа как Вы, Клаус! — зашипела я. — В Ваших мечтах опорочить меня, обчистить и выкинуть как использованную и больше не нужную игрушку. Я же пришла, чтобы возобновить деловое сотрудничество. Вы мужчины так глупы, думая, что женщина пустое место. Но Вы не на ту напали. Я не ровня всем этим содержанкам в Вашем ресторане.
— Дженнифер, послушайте…
— Кроме как поздороваться со мной, Вы больше ни на что не имеете прав.
Я выдернула свою руку из его хватки и ушла прочь из ресторана, направляясь в машину, в котором меня ждал Алек. Я захлопнула дверь и скрестила руки на груди, расслабляясь на сидении.
— Ты разъярена, — выставил он свой вердикт, когда оценил мой внешний вид.
— Да, я разозлилась на него, но моя честь не задета.
— Что случилось между вами?
— Эдвард был прав, когда говорил, что мужчины здесь не будут считать меня за сильную и независимую женщину. Клаус думал, что сможет поиграть со мной в любовь, и я перепишу все на него, потому что влюбленная девушка глупее даже инфузории. Он пытался манипулировать мною, но в итоге я раскусила его и перевела стрелки.
— Ай да умница, — похвалил меня с коварной усмешкой Алек. — Только не говори мне, что ты такого исхода не подозревала.
Я повернула к нему голову и посмотрела уверенным взглядом.
— Конечно подозревала. И все дело не в подготовке Эдварда, а в моем чувстве собственного достоинства и тонкостях моего разума. Чистая психология. А с ней я взаимодействовать умею.
Алек внезапно рассмеялся. Я посмотрела на него с негодованием.
— Что смешного?
— А знаешь, — смеясь начал он. — Клаус хотел воспользоваться нашим методом. Ты же тоже должна сделать так, чтобы он сох по тебе. Вот это ирония. — Алек стал смеяться громче, отчего рассмеялась и я, не в силах игнорировать этот заразительный смех.
— Не всем дано играть в любовь, — подытожил он, заводя машину, и я немедленно перестала смеяться после этих слов.
— Любовь самое сильное чувство во Вселенной, Элла. Не играй с ней никогда, особенно с сердцем тебя любящего. Иначе она разозлится и превратит твою жизнь во мрак, — высказала мораль сказки мама и накрыла меня пуховым одеялом с изображением принцесс. В свои семь лет я собирала коллекцию своих кукол и украшала этими выдуманными прелестями комнату.
— Любовь злая? — спросила я тоненьким голосом маму.
Она улыбнулась и поцеловала меня в лоб.
— Нет. Справедливая.
Мой мобильник завибрировал, вырывая меня из воспоминаний далекого детства. Я поспешно достала его из сумочки и посмотрела на имя, от которого исходит звонок. Не подозревая ничего плохого, я спокойно приняла вызов и приложила телефон к уху.
— Какого черта ты делаешь в Бруклине!? — Меня оглушил свирепый и грубый голос Эдварда, пробуждая во мне животный страх. — Я позволял действовать!?
Он продолжал орать на меня, а я даже слова не могла вставить. У меня будто отобрали способность говорить.
— Живо ко мне!
Послышались продолжительные гудки, доказывающие, что он сбросил вызов. Я дрожащей рукой медленно опустила телефон и засунула его обратно в сумочку. Эдвард был зол. Не просто зол, разгневан моими вольными действиями до такой степени, что я впервые почувствовала такой сильный поедающий мое сердце страх пред ним.
— Едем к Эдварду, — прочистив горло дала я знать Алеку.
Он ничего не ответил и просто резко свернул в обратную сторону, пользуясь моментом, пока на дороге нет машин. Я повернула к нему голову и стала внимательно рассматривать его лицо. Пусть даже одну сторону, но мне и этого хватило, чтобы уловить его растерянность.
— Ты ему сказал?
— Нет.
Я молча продолжала смотреть на него, выжидая продолжения.
— Дело в том, что Эдвард выслеживает тебя. Он знает о каждом твоем малейшем передвижении.
Я снова села прямо и стала смотреть вперед перед собой, получив объяснение.
— Даже не будешь кричать? — удивился Алек.
— А есть смысл? Даже если бы ты мне раньше сказал, что он за мной следит, я бы все равно не сидела на месте. Я бы кричала, если бы ты ему рассказал.
— Ты отчаянная.
— Или сумасшедшая.
Дорога заняла пол часа, но мне казалось, что мы едем несколько часов. Признаю, что я нервничаю перед встречей с Эдвардом, поскольку впервые увижу его в таком гневном состоянии. И разгневан он на меня, а значит выплеснет всю свою злость тоже на меня. Я понятия не имела, как подготовить себя морально к такой непростой предстоящей встрече. А когда мы поднимались на лифте в его кабинет, размышлять об этом уже было поздно. Мое тело слегка потрясывало. Вся я была скованная. В голове полная неразбериха, а в сердце устроил себе тёпленькое местечко страх.