Нам вынесли закуску из сыра пармезан и итальянских колбасок и напитки, за которые мы расплатились сразу же, и начали свое чудесное времяпрепровождение.
Через некоторое время к нам присоединился один седоволосый старик, на вид ему около шестидесяти пяти, который неплохо говорил на английском. Он рассказал нам немного об этом фестивале и объяснил некоторые факты. На Малберри-стрит расположена церковь Святого Януария, но она уже не участвует в фестивале — так ее наказали за старые связи с мафией. Раньше здесь не было так живописно и красочно. Это теперь мафиозное прошлое этого уголка ушло в не самую приятную историю. Но раньше здесь были кровавые распри, разбирательства и перестрелки. Для этого старика, нежели для молодежи, жизнь в Маленькой Италии когда-то была опасна и сложна.
Несомненно, раньше мафиозные группировки были намного ожесточеннее. Сейчас они более осторожные и не такие кровожадные. Теперь всех интересуют деньги, а не количество убитых людей, пусть те мирные или такие же ублюдки, как они.
Домой мы добрались ближе к двум часам ночи, уставшие, но наполненные яркими и веселыми событиями. Это мне и нужно было, чтобы безмятежно провалиться в сон и, наконец, поспать хотя бы несколько часов без терзающих сознание сновидений, становящимися лишь с кошмарами.
Глава 26
Элла
Тревога. Я была переполнена ею с самого начала дня, когда сентябрьское, уже не такое теплое солнце, поднялось высоко над Нью-Йорком, и до вечера. Я взяла на себя смелость не ехать сегодня в офис и как следует подготовиться к встрече с Шамилем, от мыслей о которой мне становится дурно. Но, если я хочу получить защиту и уважение от людей Либорио, пока нахожусь на его месте, мне жизненно необходимо совершить то, что душа вовсе не желает. Она страшится, скукоживается внутри меня и прячется в безопасный угол, но затем вздрагивает, потому что безопасных углов уже нет, и везде поджидает опасность.
Алеку сказала, что мне нездоровится максимально хриплым и вымученным голосом, хотя мне и не нужно было стараться симулировать. Внутри меня уже давно пожирает то маленькими, то большими кусками депрессия. Алек поверил мне и отправил ответное сообщение с пожеланиями скорейшего выздоровления, не позабыв о подбадривающем смайлике. Сомневаюсь, что он бы так написал, не выпав свободного времени. Эдвард возвращается ночью, а ближайшая операция, на которой я должна поработать и еще на один шаг приблизить освобождение моей семьи, только через три дня.
Марта на весь день уехала к своей подруге с ночевкой в город, и мне это на руку. Я смогла подготовиться к встрече не боясь, что она меня увидит и точно не сдержит своего любопытства, расспрашивая в своей привычной манере о каждом моем еще даже не сделанном шаге.
Встречу Шамиль запланировал в самом опасном районе Манхэттена, находящимся на 95-ой улице, называемый «Гарлем». Там я никогда не была. Да и не один здравомыслящий человек туда не сунется. Этот район знаменит тем, что он кишит наркоманами, у которых в голове не самые умные мысли. Я, конечно, не полагала наивно, что Шамиль устроит нашу встречу в центре города в каком-нибудь знаменитом и шикарном ресторане, но и на такое его решение не склонялась. Будто он решил проверить меня с самого начала — насколько же я стойкая и упертая. Хриплый и самодовольный смешок в трубку, когда я согласилась без дрожи в голосе, хотя была в ужасе от названного места, сам по себе говорил, что Шамиля забавляет мое рвение.
Пока я одевалась, выбрав закрытую и темную одежду, остановившись на черных штанах и водолазке, меня не покидали тревожные мысли о том, что я еду в Богом забытое место одна. Весь день я думала, как разобраться со слежкой. Мобильник — один из вариантов, где она может быть. Мне останется лишь оставить его дома, чтобы Эдвард видел, что я никуда не выхожу. Если выключу его, то он сразу заподозрит неладное. Понятия еще не имею, смогу ли я обвести вокруг пальца такого проницательного и чуткого человека как Эдвард Дэвис, но я хотя бы попытаюсь.