После подписания контракта, когда я автоматически согласилась работать на Дэвиса и быть под его покровительством, мы молча вышли из его кабинета, а после покинули здание его компании. Именно она и покрывает его криминальные дела. Безобидный бизнесмен, восседающий на своем кресле обустраивает Нью-Йорк, делает все ради процветания города. Благодаря такому статусу и капнуть глубже не хочется, ведь перед американцами настоящий герой, который думает об их благополучии. Идеальная схема, чтобы обдурить не только людей, но и закон.
Я выгнулась в спине и слегка вытянула руки перед собой, поскольку от того, что я спала сидя на пассажирском сидении автомобиля, все тело онемело. Опустила ноги и обула свои кеды.
Когда разогнала кровь по организму и ощутила легкую бодрость, я посмотрела на Эдварда, мрачно смотрящего за дорогой. Он свободно управлял рулем на пустой трассе и не реагировал ни на что абсолютно. Дэвис будто погряз в своих собственных мыслях. Будто в его голове настоящий хаос, и он пытается все упорядочить и разложить по полкам.
— Куда мы едем? — решила я отвлечь его от такого «продуктивного» дела.
— Скоро увидишь, — незамедлительно и коротко проговорил он низким голосом и повернул руль направо.
Я снова повернула голову от него и посмотрела через лобовое стекло автомобиля перед собой. Я увидела стальное ограждение из тонких многочисленных прутьев, а на вершине, на образованной арке было написано стальными буквами: «Кладбище Кенсико». Прочитав надпись, я поняла, что сейчас мы в пятидесяти километрах к северу от Нью-Йорка, в городе Валхалла.
Эдвард заглушил мотор автомобиля и тут же вышел из салона ничего мне не сказав. За несколько дней знакомства с ним я уже понимаю, что этот мужчина немногословен и все, что от меня требуется, это понимать его молчание и просто следовать за ним.
Я выдохнула и вышла из салона черного «Ауди», следуя за Эдвардом Дэвисом, за которым мне приходится следовать отныне беспрекословно. Ведь сейчас лишь он является моей надеждой на светлое будущее, при этом пройдя препятствия ради такого приза вместе с ним.
Подойдя к нему, Эдвард отворил небольшую дверцу из прутьев и жестом указал войти на территорию кладбища.
Мы медленно шли по асфальтированной тропинке. Эдвард выглядел спокойным и смотрел лишь перед собой. В отличии от меня. Я же крутила головой и рассматривала высоченные деревья на территории, гранитные и мраморные камни на ровном зеленом газоне, на которых были высечены незнакомые мне имена. Над некоторыми возвышались католические и православные кресты. На этом кладбище даже захоронены многие русские люди. Рядом с некоторыми могилками мелькали люди в черной одежде. Родственники и друзья, лишившиеся близкого человека. Даже на расстоянии я ощущаю подкожно их горе.
Кладбище для меня — место невообразимой утраты и нескончаемого горя. Как, впрочем, и для большинства людей. Я всеми фибрами своей души не желаю больше видеть, как в подобных местах хоронят под землю моих родных и дорогих людей. Поэтому я сейчас иду рядом с опасным мафиози, рискуя своей жизнью и привычным окружающим меня светлым миром, который уже начал трескаться.
Я даже не подозревала, зачем Эдвард привез меня сюда и продолжает «выгуливать» на территории кладбища.
Он коснулся моего плеча, чтобы слегка подтолкнуть к повороту налево, а я уже напряглась. Рядом с ним я похожа на маленькую девочку, которая потерялась в этом посылающем в сердце тоску место, а он пытается вывести меня. Почему мне кажется, что рядом с таким мужчиной как Эдвард Дэвис: жестким, сдержанным, зрелым, опасным и таинственным, я никогда не почувствую себя взрослой женщиной?
Эдвард остановился. Остановилась и я, чуть было не врезавшись в его массивное тело. Я развернулась всем корпусом и посмотрела туда, куда смотрел мужчина холодным взглядом и застывшим каменным лицом.
Перед моими глазами мраморный камень, а за ним католический крест из металла с ажурными углами. Я снова опустила глаза на могилку. Вокруг камня рассажены голубые цветы гортензии, которые приковывали внимание как раз на мрамор с вырисованными на нем буквами, соединяющимися в слова. Точнее в имя.
«Светлая память Элле Тейлор.
Любимой дочери, чье имя набито в сердце отца навечно.
Любимой сестре, чье имя навечно останется в памяти.
Любимой внучке, чье имя звучит как желание жить дальше»