— Несомненно, — согласился Эдвард.
Возмущение застряло в горле. Я будто какой-то экспонат перед ними, который они анализируют и пытаются придумать, как привести его в должный вид. Объект для экспериментов.
— Уверен, что ее детская психика выдержит? — усмехнулся брюнет передо мной, и я наконец вспомнила, где его видела. Эту наглую ухмылку я запомню навсегда.
— А ты уверен, что на этот раз я не дам тебе между ног? — огрызнулась я.
Мужчина посмеялся, принимая мои слова за веселый набор звуков. Пожалуй, это лучше, чем оказаться прижатой между ним и стеной, задыхаясь от того, как сильно он сжимает мое горло в гневе.
Я посмотрела на Эдварда. Тот широко улыбался, а в глазах плясали черти. Да неужели такое бывает? Он устремил свои веселые глаза на меня и подмигнул. Я сразу смягчилась. Захотелось дать себе пощечину. Уголки моих губ дрогнули, и я приложила все усилия, чтобы не улыбнуться.
— Ладно. Есть в ней капелька того, что нам нужно.
— Осталось сделать так, чтобы эта капелька оказалась в море и стала с ним единым целым, — произнес свою загадочную речь Эдвард и встал с кресла, направляясь к нам. — Познакомься, Элла. Джон Смит — мой друг, моя правая рука.
— И левая тоже.
— На него ты всегда можешь положиться ровно так же, как на меня, — продолжал Эдвард. — Если тебе что-то понадобится, а меня нет рядом, смело обращайся к нему.
Услышав фразу «а меня нет рядом», мурашки тут же овладели моим телом. Даже подумать не могла, что от этих слов мне станет настолько не по себе. Почти точно так же, как не найти дна, зайдя в глубокую реку.
— К Вашим услугам, мадам, — протянул мне свою руку Джон.
— Мадемуазель, — исправила я его и подала свою руку под его смешок.
— Мы с тобой подружимся, — сказал он, хлопнув меня по плечу как какого-то товарища.
— О чем вы говорили? Почему я принесу вам смерть? — начала я расспрашивать их.
— Не принесешь, — твердо отчеканил Эдвард и засунул свои руки в передние карманы брюк. — Потому что будешь хорошо подготовлена.
— Даже самые отлично подготовленные бойцы оступаются, — встрял посерьезневший Джон своей цитатой.
Я облизала свои губы. Безобидный разговор перешел в нешуточный и заставил напрячься все мое тело.
— Ей есть ради кого стараться, не оступится, — поставил меня перед фактом Эдвард и снова зашагал к своему столу, усаживаясь на кресле.
— Точно. От тебя так и веет характером примерной и преданной дочери, — заулыбался Джон и последовал за Эдвардом.
Из их уст это звучит как что-то незначительное. Будто ставить благополучие родных выше своего для этих людей нелепо.
— Садись, Элла, — потребовал Дэвис, вырывая меня из своих мыслей.
Я устроилась напротив Джона за стол Эдварда и сложила руки на груди. Невербальный жест защиты. Эти мужчины защитят меня от своих врагов, но от них мне тоже придется защищаться, только уже самой.
— Озвучим твою миссию, — прочистил горло Эдвард и сложил свои пальцы в замок на поверхности стола.
Мое сердце замедлило свой ход в ожидании вердикта.
— В скором времени ты займешь место Либорио Дженовезе в третьем сегменте и станешь главой его клана.
Недавно застывшее сердце рухнуло вниз после слов Эдварда. Я знала, что так будет, но слышать это от него снова, словно слышать приговор, который нельзя обжаловать. Теперь шагу назад нет. Если несколько дней назад я могла передумать, то сейчас уже поздно. И, почему-то лишь сейчас до меня дошло, что я больше не сверну с этого пути. Я вошла в неизвестную стальную дверь и закрыла ее за собой, позабыв о том, что ручка с другой стороны сломана, и выхода нет.
Отпустит ли меня Эдвард Дэвис, если все получится? Вопрос остается риторическим.
Оба мужчины наблюдали за моей реакцией. Но несмотря на бурю в душе из смеси ужаса и страха, на отчаянные крики сердца о спасении, я сохраняла хладнокровие и безмятежность на лице.
Я прочистила горло, чтобы мой голос был более твердым и уверенным.
— Что мне нужно будет делать? — Ведь я не просто буду сидеть на месте убийцы.
— Шпионить за Клаусом Патерсеном. В его власти второй сегмент — Бруклин. Ты должна сблизиться с ним.
Мое дыхание перехватило. После этого странного уточнения эмоции вылезли и накрыли мое лицо. Я нахмурилась. Меня наполняет непонимание.
— Что это значит? В каком смысле сблизиться? — настороженно спросила я, чувствуя, как стучит сердце не только в груди, но и в висках.
— Мне неважно, как ты будешь с ним сближаться, — холодно проговорил он, практически закатывая глаза. — Мне нужно, чтобы этот черт доверял тебе также, как доверяет Дженовезе.