— И убьют, глазом не моргнут, — без капли дрожи в холодном и твердом голосе отчеканил он один из вариантов моей судьбы в этом мире.
— Вы обещали меня защищать, — с придыханием проговорила я и сглотнула.
Эдвард прищурил свои глаза и сжал челюсть. Он зол. Раздражен. И желает одного: разорвать меня в клочья. Его убеждающий взгляд превратился в ненавидящий. Лицо скривилось в презрении.
— Пока меня не грохнут самого, когда узнают о связи с тобой и наших планах. — Внезапно от встряхнул все мое тело. — Кто тебя учил надеяться на кого-то, а не на себя!? — грозно выкрикнул он.
Слезы непрерываемым потоком покатились по щекам, обжигая их. Горло сдавило от вырывающих рыданий.
— Ты всегда обязана думать только о том, что сама спасешь себя. Сама защитишь! Даже если позади тебя есть опора, Элла, — уже сдержаннее добавил Эдвард. — Я увидел девушку со стержнем внутри. Но стоило ей сказать о том, какие сложности ее ожидают, она сдалась и сказала, что не сможет. Меня выворачивает от твоей слабости, — с презрением выплюнул он. — Ты мне противна. Ты фальшивая, — добил он меня и отстранился.
Во мне взорвались чувства справедливости и злости и оживили заново. Да как он может так говорить!?
— Я слаба!? — выкрикнула я. — Мой отец делал все, чтобы огородить меня от этого мира! Даже могилу вырыл! Но я перешагнула через свои страхи и его борьбу, чтобы помочь ему! Чтобы увидеть облегчение в его глазах, даже если там будет злость на меня. Я вошла в логово зверей! И Вы смеете меня называть слабой, только потому, что я испугалась? Страх перед неизведанным — это вполне естественно. Но кому я об этом говорю. Вы же не знайте, что такое страх.
— Знаю, — тут же признался он, и я выдохнула, стала чаще дышать. — Просто я заставил себя не думать о нем. Я накрыл эту эмоцию целями.
Эдвард снова шагнул ко мне. На его лице снова умиротворенность, в глазах смиренность. И только сейчас я поняла, когда злость утихла и унесла с собой пелену, что он мною манипулировал, когда говорил, что я слаба. Из-за вызванных, ослепляющих меня эмоций, я перестала видеть в его глазах главное — Эдвард никогда не считал и не считает меня слабой. Просто он искусный мастер управлять своими эмоциями. И уже моими.
Дэвис накрыл своими большими и теплыми ладонями мои щеки и снова вынудил смотреть в его глаза. Теперь я хочу в них смотреть неотрывно. Теперь у него такой теплый и снисходительный взгляд, как и должен быть у этих налитых золотом глаз.
— Страх исчезнет, когда ты начнешь делать то, что боишься делать. Не думай о нем, как и я. Живи так, как будто завтра умрешь. Если у тебя что-то болит, молчи. Иначе ударят именно туда. Если ты чувствуешь, что страх одолевает тебя даже тогда, когда не думаешь о нем, шагай, подняв голову. Если твой страх не учуют другие, преимущество за тобой.
Я, затаив дыхание, слушала его, не упуская ни одного слова из внимания. Сейчас Эдвард учит меня тому, чему учил сам себя когда-то. Его слова каким-то образом влияли на меня. Наполняли мою кровь уверенностью, что теперь текла по моим жилам и подпитывала сердце. Он внушал мне эти слова. Бил татуировкой в мозгах.
— Чего ты боишься больше всего, Элла? — шепотом спросил он.
Я с усилием сглотнула.
— Потерять семью. Всю, — так же шепотом проговорила я.
И я сказала это, признавшись тому, кому не должна говорить.
— Если ты не будешь учиться на словах, то мне придется каждый день приводить тебя в клинику. Приводить к отцу и брату и заставлять смотреть на то, как я заряжаю пистолет у их виска. Тогда мне придется так жестоко дрессировать тебя. Не учить, Элла, а уже дрессировать. Это разные понятия?
Я кивнула.
Да. Дрессировать, как животного. Быть дрессированным — это беспрекословно слушаться и делать то, что хочет хозяин. Учить, как ученика, помогать. Учиться — это познавать и достигать каких-то целей. Лучше осознанно идти на это и знать, что я хочу. А не быть марионеткой в руках беспощадного Эдварда Дэвиса.
Напряженная обстановка стихла. Будто ничего не было, Эдвард снова сел на свое место, а я на свое, вытирая слезы дрожащими пальцами.
— Я пережил эмоциональное потрясение, — раздался голос Джона и его облегченный выдох. — Вы как два бушующих огня сейчас пытались обжечь друг друга, но безуспешно.
— Два огня всегда приходят к компромиссу — они объединяются, — проговорил Эдвард.
— Тогда я объединяюсь с Вами, — ровно сказала я. — Когда много грязи вокруг, можно хотя бы убрать половину, чтобы все казалось чище. Даже в вашем мире это работает, и вы сами этого хотите.