— Я за, — кивнула я.
Согласие вырвалось из самого желудка, который громко заурчал об упоминании еды.
Мы зашли в ближайшее кафе рядом с торговым центром и заказали все необходимое. Вскоре официант наполнил наш столик у окна различной горячей едой. Благодаря исходящему из каждой тарелки запаху, аппетит разыгрался так, что бесцеремонно хотелось наброситься на все.
Мы некоторое время молча принимали пищу, наполняя пустые желудки. Энергии в организме добавлялось все больше, а вследствие и энтузиазма на шоппинг тоже.
Продуктивное дело, как назвала это Эльвира, заняло у нас пять часов. То есть мы закончили вечером. Оказывается, мне даже делать ничего не пришлось. Эльвира сама выбирала мне одежду, лишь спросив размер. Мне просто приходилось ждать в примерочной. А когда Эльвира с продавцами приносили гору роскошной одежды, мне оставалось беспрекословно примерять каждую и дефилировать перед ней, пока она сидела на кресле и распивала кофе. И после каждой примерки я осознавала, что мой гардероб полностью обновлен, а мне приходится привыкать к новым оберткам.
Некоторые варианты одежды мне, естественно, не нравились из-за их откровенности. Но спорить не было смысла. Когда я выставила в сторону одно из платьев, стоя перед кассой, Эльвира все-равно просила пробить и убирала его в огромный пакет. Внутри меня после таких сцен вскипала пассивная агрессия. К вечеру у меня уже дергался глаз. Из меня уже стекал соленый пот и мне хотелось быстрее принять душ. Ноги невыносимо ныли и, как и все мое тело, требовали мягкой постели с такой же мягкой подушкой.
Конверт с деньгами я отдала Эльвире. И когда я узнала, что она спустила все деньги, ужаснулась. Хорошо, что не поинтересовалась и не посчитала сумму в конверте. Не буду знать сколько вся эта гора стоит и носить со спокойным сердцем.
В огромных пакетах, которые водитель, дожидающийся меня, убрал в багажник, чего только не было: от ювелирных украшений и нижнего белья, до платьев, штанов, обуви и костюмов. Пакеты наполняли «Versace», «Chanel», «Prada» и другие известные бренды.
Я свободно выдохнула и встряхнула руки, когда на время избавилась от груза, который мне еще предстоит разобрать дома и аккуратно сложить в шкаф.
Есть и огромный плюс от такой масштабной прогулки по магазинам: я не думала о том, что будет меня ждать за дымкой мрака, которую я пересеку в ближайшее время.
— Джек, мы посидим еще, выпьем сока в этом кафе, — обратилась Эльвира к водителю и тот кивнул, снова спрятавшись в салоне машины, как медведь в своей берлоге.
Мы зашли в уютное тихое кафе, оставляя всю суматоху города за дверью. Эльвира повела меня к столику, который находился более отдаленно от всех, в углу рядом со стеной. Мы плюхнулись на мягкие диваны бирюзового цвета и приняли меню от официанта.
Напиток я выбрала быстро, поскольку очень хотелось освежиться апельсиновым соком.
Пока Эльвира выбирала, я решила осмотреть небольшой скромный, но уютный зал. Когда мои глаза устремились на столик рядом с окном, находящийся от нашего в пяти метрах, я расширила глаза от наступающей паники. Я резко отодвинулась от края к стене и жадно вжалась в нее. Эльвира, нахмурившись, с непониманием смотрела на меня.
— Что такое, Элла?
— Там сидит моя подруга, — прошептала я и зажмурилась.
Эльвира стала лихорадочно осматривать помещение. Ее глаза остановились и внимательно смотрели в одну точку.
— Кареглазая блондинка?
— Да.
— За ней пришла какая-та девушка. Кажется, они уходят.
Я осторожно выглянула из-за спинки, чтобы посмотреть на обстановку и на девушку, которая пришла к Брук.
Это была наша одноклассница, с которой мы периодически общались. Ну, конечно, я оставила ее одну. Естественно Брук будет искать общения для прогулок.
Смотря на нее, такую счастливую и беззаботную, на моем лице тоже появляется улыбка. Наблюдая за своей лучшей подругой издалека, не смея обнять, я сильнее понимаю, как безумно скучаю по ней. В моей душе огромная дыра с тоской по ней, по нашим разговорам, шуткам, сплетням. Брук всегда была рядом со мной. Как говорится — и в горе, и в радости. Она всегда поддерживала меня. Поэтому эта девушка и называется моей лучшей подругой. Понимая это, мне хочется ей обо всем рассказать и перестать обманывать. Но сверх моего эгоизма со смесью разъедающей тоски, может быть только забота о своих близких. Желание сохранять их спокойствие для меня важнее, чем свое благополучие.
Брук с одноклассницей покинули заведение, и я выдохнула. Но тяжесть тоски уже ощущаема и невыносима, давит на грудь. Я снова смогла ровно сесть на диван и без какого-то настроения распивать свой сок, который только что принес официант, через трубочку.