— Возьми ноутбук на заднем сидении и открой документ без названия на рабочем столе, — ровно и спокойно проговорил он, так что я без возмущений сделала все, что Дэвис хотел.
Я положила черный матовый ноутбук на свои колени и включила его. На рабочем столе появился черный квадрат, и после высветились все документы. Я мысленно закатила глаза. Минималист чертов. Даже на рабочем столе ноутбука нет никакой картинки, которая могла бы восхитить или поднять настроение.
Я нашла тот самый заветный документ без названия и открыла его, кликнув мышью два раза. Перед глазами появились черные буквы тринадцатым шрифтом, соединяющиеся в слова. Я взвыла внутри себя, когда в углу документа увидела количество страниц.
— Тебе все равно нечем заняться, — снова начал говорить Эдвард. — Не будем терять время в пустую, начинай изучать работу своего предшественника. Вливайся.
— Все 112 страниц? — ужаснулась я.
— Все. И с особой внимательностью.
Да он издевается!
— Спрашивать, откуда у Вас вся эта информация, не имеет смысла, верно?
— Верно. Тебе дали работу. Ты ее выполняешь. Больше никуда не лезешь. Это написано в контракте.
— Боюсь, Вам стоит дать мне копию, чтобы я не забыла Ваши требования, — сухо проговорила я. — И вообще, почему мы поехали на машине? И почему в Аризону? Зачем? — взорвалась я и не удержала поток своих вопросов, которые грызли меня изнутри.
— Все просто. Мне нравится ездить на машине, если расстояние не выше двух тысяч миль. Все остальное узнаешь на месте.
Я поджала губы, таким способом затыкая себя. Но думаю, что вскоре мне надоест быть послушным работником и выполнять то, что от меня всегда требуют. Ненавижу во всем подчиняться кому-либо. Но тут мне пока придется это проглотить и постараться не подавиться тем, что мне до тошноты не нравится. Каждое слово этого мужчины в мой адрес является раздражителем моей нервной системы. Мне остается только надеяться, сильно надеяться, что я просто не взорвусь от накопившихся возмущений.
Я уткнулась в экран ноутбука и стала читать, пытаясь сосредоточиться и уловить всю суть информации, сохранив ее в голове. Сначала я насильно заставляла себя это делать, но вскоре меня затянуло. Я даже устроилась поудобнее, сняв свои кеды и подняв ноги на сидение. Время стало течь быстрее и стало вовсе незаметным.
— Кто такой Шамиль? — спросила я, не отрывая своих глаз от документа.
— Арабский поставщик наркотиков, — тут же ответил Эдвард. — Дженовезе всячески пытался поладить с ним, чтобы напрямую брать у него товар. Но продавец доверяет лишь мне. Я выкупаю огромное количество у Шамиля по низкой цене, а Дженовезе и остальным продаю по высокой.
— Коррупция, — усмехнулась я. — Почему бы им не найти другого поставщика и не зависеть от Вас?
— Все просто. Надзорный орган не чевствует огромное количество наркоторговцев в Нью-Йорке. А у Шамиля качественный товар. Но это как формальность. Они уже пытались связаться с другими наркоторговцами за пределами штата. Возможно, у них бы все получилось, если бы я не подпортил товар.
— Что? — я подняла на Эдварда ошеломлённые глаза, тот коварно усмехался.
— Что? — он мельком посмотрел на меня веселыми глазами и снова стал наблюдать за дорогой. — Я же не мог потерять своих клиентов.
— Просто поразительно, — пробурчала я и снова посмотрела на монитор ноутбука.
— Чему поражаешься?
— Тому, как Вы умеете крутиться в этом мире.
— По-другому нельзя. Если не умеешь вертеться в этом мире, то тебя скорее раздавят, учуяв слабость и неспособность прижиться среди них. Станешь могущественным, логически мыслящим — выживешь, не станешь — сдохнешь или пропадешь. И это касается не только мира, в котором обитают преступные группы или высшая ячейка общества. Это касается и того мира, в котором один лишь простой люд. Там тоже есть своя иерархия. Тоже есть давка. Жизнь — это игра на выживание и на успех, Элла.
И я ничего не ответила на его слова. Скорее задумалась, поскольку уже слышала эту фразу из уст отца. И была она адресована моей маме, когда та пыталась отговорить отца от затеи брать на себя больше опасной работы. Они тогда чуть было не поссорились. Папа еще тогда сказал, что если не войдет в эпицентр угрозы для жизни, то так и останется обычным полицейским. Мама только и говорила, что она и этим довольна, а вот папа был другого мнения. Он хотел больше, чтобы иметь власть в своих руках. Чем больше успеха, тем больше шансов. Ведь даже мама, будучи талантливой и успешной, смогла пробраться высоко и быть известной актрисой театра в Нью-Йорке.