Я была немного удивлена, когда Эдвард согласился на мое предложение забежать в обычное кафе, а не искать роскошный ресторан.
— Что ты так на меня смотришь? — заметил он мое легкое изумление. — Думала я замороченный, капризный и прихотливый бизнесмен с манией величия, который ест только в ресторанах?
— Вообще да, — с улыбкой пожала я плечами.
— Тогда у тебя будет еще много ошибочных суждений обо мне.
— О, я в этом даже не сомневаюсь, — усмехнулась я и направилась к кафе.
Мы выбрали кафе поблизости под названием «Drip», где подают быстрые перекусы. Рабочие тоже простые, поэтому они смотрели на Эдварда с каким-то легким изумлением, когда мы вошли в заведение. Может он и одет в одну черную рубашку, с расстёгнутыми верхними пуговицами, в классические черные брюки и в такие же черные полуботинки для удобства в дороге, но все равно выглядел статно и видно из-за своего природного изящества, а такие, по всей видимости, здесь не бывают.
Я не ощущала особого голода, но, когда увидела аппетитную еду на витринах и ощутила ее запах, тут же поняла, что готова съесть здесь все. Я даже об этикете и о своих манерах забыла. Больше не ощущая рядом с Эдвардом чувство стыдливости, я набрала на поднос все, что только могло в меня уместиться и не уместиться. Ролл из лобстера, картофельный салат «Ранчо», творожные маффины и пончики. И чтобы все это утрамбовать, напоследок прихватила ягодный чай. Эдвард же сел напротив меня со стейком и овощным салатом на подносе. Он удивленно посмотрел на содержимое моего подноса и вскинул брови.
— Ты не лопнешь?
Я только хотела приступить к еде, взяв в руки приборы, когда поступил из его уст этот вопрос. Улыбка спала с моего лица, и я с осуждением посмотрела на него.
— Вам что, жалко?
— Мне? Нет. Просто не хочу слышать твое нытье, когда мы поедем, и останавливаться через каждые пять минут, потому что тебе плохо.
— Этого не будет, — сухо ответила я и приступила к еде.
Во время принятия пищи у нас завязался непринужденные разговор.
— То есть Вы действительно хотите связать жизнь Эльвиры с Джоном?
— Еще не уверен. Я наблюдаю со стороны, — спокойно ответил он.
— Вам не кажется, что это слишком — распоряжаться личной жизнью своей уже, на минуточку, взрослой сестры?
— И это мне говорит девятнадцатилетняя девочка-переросток? — усмехнулся он.
Я нахмурилась.
— Может мне и девятнадцать лет, но понимаю в этом деле больше, чем дядя…сколько Вам лет?
— Двадцать девять.
Я раскрыла рот, чтобы продолжить, но застыла, переваривая его ответ.
— Неужели теперь я для тебя старый? — снова усмехнулся он, отправляя в рот кусочек огурца.
— Просто Вы не похожи на свой возраст, — буркнула я, опуская глаза.
Да, на внешность дам лет двадцать пять, но если капнуть глубже, в арсенал его ума, логики, мировоззрения, принципов и убеждений, то, несомненно, даже выше двадцати девяти.
— Так что ты там говорила? — настаивал он на продолжении.
— Я понимаю в любви больше, чем Вы. Это хотела сказать, — выплюнула я.
— Я даже не спорю, — невозмутимо сказал Эдвард, и я не сдержала своего скептического взгляда.
Эдвард выдохнул и поставил свои локти на стол, сцепив пальцы в замок.
— Все потому, что не пытаюсь даже понимать это чувство.
— Слишком сложное для Вас, — усмехнулась я.
— Бестолковое и не стоящее внимания.
Улыбка спала с моего лица, как и кусок маффина обратно в тарелку, ведь я так и не успела отправить его в рот. Здесь рассуждения о любви еще хуже, чем в женской половине семейства Дэвис.
— Почему Вы так думайте? Любовь красива и необычна. Самое редкое явление в нашей Вселенной. Редкое и неизученное. Она позволяет людям приобрести крылья.
— Это в тебе говорят твои механизмы в подсознании. Их можно отключить, — сухо бросил он.
— Вы вообще когда-нибудь любили? По всей видимости нет, если так говорите, — возмутилась я.
— Нет, Элла, и не собираюсь. Этим можно управлять. И встречный вопрос. А ты? По всей видимости да, если так говоришь.
— Нет, — тихо ответила я. — Но я видела со стороны и читала о ней. Иногда нужна теория, чтобы выработать практику.
— Я тоже видел со стороны. И, увы, увидел другую сторону твоей распрекрасной любви, и такую практику я выработать не горю желанием, — выплюнул он уже с нотками злости в голосе.
Янтарные глаза потемнели от наступающей ярости, и я поняла, что на этом лучше закончить.
Две стороны любви…Одна до невообразимости жестока и больна, другая доводит своим нездоровым количеством опиума до того, что начинаешь верить в сказку. И встает вопрос: Где полезное свойство этого чувства? На какой стороне?