Эльвира громко рассмеялась.
— У кого свидание? У Эдварда Дэвиса? — Она указала на него пальцем и снова посмеялась. — Он общается с девушками, только чтобы хорошо провести время в постели. Уверена, за это время он уже удовлетворил эту, как ее там. — Эльвира цокнула языком и махнула лениво рукой. — Неважно.
Я прочистила горло и сглотнула, поджав губы. Опустила глаза, чтобы не встречаться со взглядом Эдварда. Такие подробности его жизни заставили меня растеряться. Я бы предпочла о них не знать вовсе. Говорила себе мысленно, что мне все равно, но вспомнила его руки на моем теле и подумала сразу же после таких подробностей о том, что они пару часов назад трогали другую. Дикое, колотящее душу чувство собственности внутри изъявило желание помыть тело с огромным количеством пены с запахом ванили. Чтобы не было ни запаха шоколада на мне, ни его рук, которые я ощущаю на себе до сих пор. Как я вообще могу такое ощущать, если человек мне не принадлежит? Неужели я способна на такую дикость? Я знала, что я собственница, но чтоб настолько…
— Поехали уже домой, — заныла Эльвира.
— Алкоголичка, — выдохнул Эдвард и поднял сестру на руки, словно пушинку. С ее ноги упала туфля, которую мне пришлось нести в руке.
— Сопьешься тут от такой жизни, — пробубнила она и положила голову на плечо брата, закрыв глаза.
Ехали мы в гробовой тишине. То есть совсем не говорили. Лишь еле слышимый, мягкий гул мотора машины, проезжающий через одну единственную главную дорогу Пейджа, не позволял полностью кануть в затишье. Как и изредка исходящие непонятные звуки от Эльвиры, сидящей на заднем сидении. Она сопела и что-то урывками бубнила себе под нос. То и дело вспомнила ее слова, когда мы выходили из клуба. Они крутились вокруг моего сознания и отказывались исчезнуть. Почему-то они застряли в моих мыслях. Теперь я кое-что понимаю. Иногда поворачиваясь назад на переднем сидении, чтобы посмотреть на Эльвиру и оценить ее состояние, я понимаю ее желание забыться хоть на какое-то мгновение.
Алкоголь помогает раскрыть душу, и той тяжести, что мы носим на себе каждый день. Все выходит наружу: боль, отчаяние, грусть, желание поменять свою жизнь. Мы без опасений говорим обо всем, что есть на языке и не пытаемся ничего скрыть. Все, что выходит из нас, крутится вокруг, вытолканное спиртным. Благодаря алкоголю мы позволяем себе отдохнуть от ежедневной рутины и от своих собственных проблем. Только вот очень жаль тех, кто уже настолько погряз в своем собственном дерьме жизни, что не могут остановиться и пьют каждый день до беспамятства, привыкшие к чувству легкости. Потом уже этим людям на все плевать. Разгильдяйство, безучастность и безразличие ко всему становятся главными артефактами спасения своего собственного внутреннего мира. Самое главное знать грань этого дела. И я очень надеюсь, что Эльвира ее знает и всячески контролирует этот баланс забытья и принятия своей жизни.
Благодаря своим рассуждениям, до отеля я доехала незаметно быстро. Эдвард на руках донес Эльвиру до ее номера. Я решила остаться вместе с ней, помочь раздеться и хотя бы смыть макияж с лица, чтобы на утро она не была похожа на сбежавшую из колонии зэчку.
Я сняла ее туфли, пока Эльвира лежала на постели и что-то мычала. Развернулась, чтобы оставить обувь у дверей, но наткнулась на Эдварда, чуть было не врезавшись в него. Я испуганно вобрала в себя воздуха через рот, крепко сжимая каблуки туфель в руках.
— Завтра выезжаем днем, — только и сказал он.
Я кивнула. Надеялась, что он сейчас уйдет, но Эдвард продолжал стоять на месте, не сделав ни шагу к выходу. Я сглотнула.
— Что-то еще?
Он некоторое время рассматривал мое лицо своими янтарными глазами, которые сияли в темной комнате. Как я не пыталась отдернуть свой взгляд от него, у меня ничего не получилось. Эти глаза приковывают к себе все мое внимание, когда они смотрят на меня неотрывно, и все будто становится таким незначительным. Это как гипноз на сеансе у психотерапевта — что-то становится смыслом в какое-то короткое мгновение, а весь мир превращается в маленький воздушный шар, который завязан ниточкой, и она соскальзывает с руки, а ты даже не можешь понять этого, почувствовать. Золотистый блеск не выражал ничего, лишь то, что их обладатель в данный момент задумчивый.
— Почему именно я должен был найти тебя? — хрипло прошептал он, а потом шумно вобрал через нос воздуха и резко отвернул лицо, будто не хотел этого говорить. Будто Эдвард потерял контроль.