— Завтра, — честно ответила я с полным ртом.
— А что на счет учебы? Не сможешь совместить с работой? — с сожалением уже спросила моя подруга.
Я облизала свои губы от остатков соуса и отрицательно покачала головой, опустив глаза.
— Ладно. Ничего страшного, — тут же начала она меня поддерживать. — Поступишь в следующем году. Не конец света. Тебя там будут ждать.
Я рада, что Брук сейчас занимает взрослую позицию и не давит на меня, поддерживая. И вообще, мне кажется, она немного изменилась за мое не очень долгое отсутствие. Стала серьезнее и проницательнее. Понимания другой стороны в ней сейчас больше, чем желания внедрить свое собственное мнение и доказать обратное доводам собеседника. Она не кидается возмущениями на меня из-за моих «закидонов» и просто все принимает, как есть, не стараясь вынести мне мозг. Психологическая зрелость настала в девятнадцать? Или все дело в моем брате и ее глубокой симпатии к нему? Надеюсь, она в скором времени поделится со мной и расскажет о своих чувствах к Деймону, которые, возможно, и изменили ее. Сама я не стану давить и вытягивать ее внутренние, все еще спрятанные чувства ниточками, распутывая словно клубок, тем самым опустошая ее. Возможно, Брук еще сама не понимает себя и просто пытается прислушаться к внутреннему голосу души, помогая себе, когда навещает его.
Разошлись мы только к вечеру. Мы еще посидели в парке, ели мороженное, наслаждаясь последними летними лучами солнца. Брук уехала домой, взяв с меня обещание не пропадать. Теперь уж, когда мы можем общаться с ней, пусть мне придется хранить какие-то тайны от нее, я не допущу того, чтобы мы снова общались лишь через мобильник. С моей души камень спал с того момента, как я увидела ее и смогла непринужденно общаться, позабыв о своей жестокой реальности.
Но вот она снова обрушилась на меня тяжелыми камнями после того, как нескованная обстановка испарилась, и мы с Эльвирой поехали к ее брату в компанию. Я не думала о нем целый день и считаю, это прогресс. Я могу заглушать его в себе, но полностью это получается, когда я в компании тех людей, которые способны отвлечь меня от всех факторов, что окружают меня, и погружать в другие. Это мой отдых от того тяжелого бренного мира, который я выбрала ради благополучия папы и жажды мести, когда все тайные двери передо мной откроются.
Мы поднялись на лифте до этажа, где восседает Эдвард. Эмили не было на месте. Ее кресло пустовало, а на экране компьютера стояла графическая таблица о развитии компании за несколько лет. Они серьезно продвинулись.
Пока мы приближались к двери кабинета Эдварда, я погрузилась в себя, слушая обрывистое биение сердца, отчего оступилась, чуть было не упав и не сломав каблук. Эльвира резко обернулась и рассмотрела меня с обеспокоенным выражением лица. Я жестом рук показала ей, что все нормально и поправила волосы, проводя между прядями пальцами. Главное, уверенно пройти в кабинете Эдварда на этих каблуках и не опозориться.
Эльвира открыла дверь и весело поздоровалась. С Эдвардом в кабинете был еще и Джон Смит. Я закрыла за собой дверь и медленно направилась к столику, стоящему напротив дивана, чтобы налить себе из кувшина воды. В горле внезапно пересохло, что было невыносимо.
— Малютка, ты ли это? — с удивлением спросил Джон, но я ничего не ответила, пока не опустошила полный стакан с водой.
— Кажется, вы этого хотели, — сдавленно ответила я после принятой прохладной жидкости, оборачиваясь. — Так чему удивляться?
— Я представлял это чуть иначе. Но это просто глобальные изменения, — восторженно объявил Джон, сидя на своем кресле за столом Эдварда.
— Достаточно смыть макияж, собрать волосы в хвост, одеться в мою привычную одежду, и все вернется на места.
— Да ты по щелчку пальца меняешь личность.
Эльвира цокнула языком, закатив глаза, и дала Джону легкий подзатыльник. Тот сдержал свой смешок.
Я посмотрела на Эдварда. Впервые, хотя зашла сюда три минуты назад. Он не повернул ко мне голову, а лишь устремил на меня свои янтарные глаза, разглядывая каждую деталь на моем теле. Между двумя его пальцами была элитная сигарета, дым которой медленно поднимался вверх. Еле уловимый запах наполнял комнату специфическим ароматом. Огонек будто вот-вот потухнет, но все же продолжал упрямо сжигать сигарету, пока та находилась меж пальцев без использования. По всей видимости Эдвард редко курит, поскольку раньше я не видела его за таким занятием и не ощущала едкого запаха табака, что бывает у курильщиков. Он будто забыл о существовании сигареты и неотрывно смотрел на меня, оценивая и изучая. Будто анализировал, подойдет ли такая внешность для моей непростой миссии. На мне были черные обтягивающие брюки, кружевной топ на бретелях и черный кожаный пиджак, прикрывающий ягодицы. Черные каблуки визуально подчеркивали мою фигуру и давали баллы к зрелости.