Ласка стала настойчивее, ещё немного, чуть больше давления на чувствительную точку, и, закатив глаза, его любимая пленница сотряслась первой волной удовольствия. Такой поверженную противницу он бы хотел видеть каждую ночь в своей постели. На тонкой белой коже алели следы его зубов, словно клейма «моё-моё-моё!». Гибкие ноги разведчицы легли ему на плечи открывая пикантный вид, как он проникает в неё и овладевает её телом. От вида Ады, такой покорной и податливой на контрасте с демоницей, сводящей его с ума долгие пять лет, адмирал окончательно осатанел.
Движения сразу стали быстрыми и глубокими, на грани грубости. Почти полностью покидая её тело и резко внутрь до конца. Ада охотно подавалась вперёд, умудряясь оцарапать ногтями его ягодицы, направляя и побуждая Диего к большему ускорению. Сапфировые глаза требовательно обжигали взглядом, наполненным почти злой похотью. Ещё. Сильнее. Глубже. Не останавливайся! Синий яд этих глаз требовал, и адмирал беспрекословно подчинялся.
Дрожь греховной кульминации прокатилась по её разгорячённому телу от макушки до пяток. Порочно прекрасная картина распластанной под ним женщины окончательно отнимала рассудок. Пульсирующий жар её тела срывал в пропасть обоюдного удовольствия. Ещё несколько толчков, и наслаждение разрывает его лёгкие, забирая обоих в сладостное забытье. Утро не могло начаться ещё лучше. Теперь каждое должно быть таким!
☠ ☠ ☠
Игорь прятал стыдливый взгляд от Ады, сколько мог. Впрочем, и она не слишком торопилась начать непростой разговор со своим самым давним союзником. Злилась ли она на него? Нет. Он всё сделал правильно. В соответствии с приказом. С грёбаным приказом. С приказом, который переламывал хребты таким разведчикам, как она.
Людоедский приказ послушно склонить голову и двигаться навстречу своей плахе, потому что так нужно для достижения мира. Смех один! Вот только хорошо смеяться будут те, кто останется в живых последним. Им же оставался долгий путь и невесёлые мысли. И всё же она не прекращала думать, размышлять и планировать. Она не сломалась, не до конца. Игорь топил себя в роме, отыскивая утешение на дне бутылки, офицер Шурикова нашла своё утешение в постели адмирала.
— Вот мы и остались одни! — хмыкнула она радисту, пока на палубе царила паника.
Среди матросов нашёлся индивид, решивший, что может угрожать ей пистолем, раз уж она безоружна. Когда очнётся после доказательства, что безоружных разведчиков не бывает, скорее всего будет повешен на рее. Поделом. Она ещё будет коптить небо. Игорь, глядя на неё, стыдливо поджал губы.
— Не напрягайся. Я не обижаюсь. После такого приказа особенно. Вот только тебе пора взять себя в руки и, если не можешь не пить совсем, то делай это хотя бы через день!
— Ты, я вижу, совсем не расстроилась, офицер Шурикова? — фыркнул он. — Мне всё же не по себе, что нас списали, как…
— Как списали, так и обратно запишут! — отрезала Ада. — Встряхнись. Работы по горло и по самые ноздри. Я отправляю тебя на корабль амеров. Причину придумаем позже. Будешь шпионить за Бибой и Бобой!
— Брукхаймером и Маршаллом? И для чего? Чтобы тебе с твоим адмиралом не мешать с неуставными отношениями?
— Не паясничай. Каждый снимает напряжение, как может. Я не была бы против твоего алкоголизма, но ром туманит сознание.
— Да-да, всего лишь физиология, — закивал со смешком Игорёк. — Не могла его убить пять лет, и сейчас вы совершенно случайно снимаете напряжение. Логично, не вижу никаких неувязок.
Ада поморщилась. Непросто объяснить радисту, знающему её настолько хорошо, что после первого раза с Диего что-то внутри надломилось. Далеко не сразу она поняла, что именно. Первые подозрения возникли, когда адмирал с неодобрением осматривал её синяк на скуле, прикидывая наказание потяжелее для всех виновных. Удивительно, но в тот момент искра, что была между ними долгие годы, будто взяла отпуск и не появилась. В том, что та полностью погасла, Ада убедилась, пока позволяла Диего окружать себя заботой.
Ночи с ним ей нравились. Наконец-то пригодились знания, почерпнутые из Помпей. Любовником он оказался весьма умелым и даже открытым к новому. Вот только больше ничего Аду не интересовало в нём. Только физическая близость. Только утешение в этот непростой для неё период. В остальном она держала его на расстоянии. Они разговаривали, не без этого, но Ада предпочитала рассказывать о чём-то отстранённом, закрывая своё прошлое и какие-либо чувства. Хотя какие могут быть чувства у одной из лучших выпускниц учебки? Маленькие слабости — да, но нечто большее — точно нет.