— И когда ракета ОКБ будет полностью готова к испытаниям? — Поинтересовался Иосиф Виссарионович.
Вопрос был вовсе не праздным, насколько ему было известно, немцам понадобилось не менее трех лет с момента проектирования своей ракеты до реальных запусков по цели, не получится ли тут то же самое, тогда лучше все же навалиться на уже отработанную немецкую версию тяжелой ракеты?
— Первый пуск намечен в июле, — отрапортовал Нарком авиационной промышленности.
— Вот и хорошо, — успокоился секретарь ЦК, — посмотрим, какие будут результаты.
Однако о «проступке» руководителя НКАП Сталин не забыл, поэтому после окончания совещания, оставшемуся по негласному правилу в кабинете Берии он сказал:
— Дай там задание присмотреться к работе наркомата авиационной промышленности, мне кажется, что они там мало уделяют внимания к выполнению планов и улучшению качества авиационной техники. Самоуспокоенность в связи с окончанием войны может дорого нам обойтись, мы видим, как меняется отношение США и Британии к нашим инициативам, через несколько лет их риторика в отношении Советского Союза станет более жесткой. Когда там намечается в США испытание урановой бомбы?
— Испытывать первой планируется не урановую, а плутониевую бомбу, и это произойдет в июле где-то на полигоне в пустыне. Только потом будет принято решение об испытании урановой бомбы.
— А что по нашей программе?
— Оборудование, вывезенное из Ораниенбурга, — принялся докладывать Лаврентий Павлович, — уже смонтировано в Ногинске, сейчас происходит наладка технологического процесса, двести десять тонн оксида урана тоже вывезено. Курчатов готовит площадку для создания первого ядерного реактора. Сорок три немецких специалиста непосредственно принимавших участие в немецкой ядерной программе уже приступили к работе, по остальным еще не определились — ждем результатов испытаний.
— А стоит ли так затягивать с немецкими инженерами? Сам ведь зимой докладывал о создании специальной группы в США, которая занималась вывозом немецких специалистов из оккупированных зон Германии.
— За теми, кто нам действительно может понадобиться, мы присматриваем, — вздохнул Берия, — а всех к себе вывозить, сейчас смысла нет.
— Хорошо, подождем результатов, — согласился Сталин, — но если результаты испытаний окажутся такими как рассчитывают, то работы придется ускорять не только по урану. Интересно, какой вес будет у этих бомб, сможем ли мы их установить на ракеты?
— К сожалению, окончательный вес бомб нам неизвестен, — не меняя выражения лица, ответил Лаврентий Павлович, — но по косвенным данным вес урановой бомбы будет в пределах четырех с половиной тонн.
— Значит, мощности ФАУ-2 для бомбардировки противника будет недостаточно? — Сделал вывод Иосиф Виссарионович.
— Пока да, — подтвердил Берия, — но это только на первом этапе, потом наверняка появится возможность уменьшить вес бомб, как и увеличить их мощность.
Бывшего начальника штаба 256-го артиллерийского полка майора Прозорова вызвали в управление кадров Красной Армии, где короткий разговор с ним провел полковник Шатский:
— В связи с окончанием войны армия сокращается, но вы в 1941 году окончили Тбилисское артиллерийское училище, и рост по службе у вас впечатляющий, поэтому решено оставить вас в действующем кадровом составе армии. Пока решается вопрос о вашем назначении, вам надлежит поступить в распоряжение руководства Первушинского артиллерийского полигона. Вот ваши документы.
— Артиллерийский полигон? Зачем он мне? — Думал Павел Иванович, изучая предписание. — Чему там могут научить офицера прошедшего войну?
Когда-то давно, будучи курсантом, он несколько раз выезжал на полигон в составе училища, и ему даже пару раз поручили готовить данные для стрельбы с закрытых позиций, но на этом его знакомство с этим куском огороженной территории заканчивалось, дальше учиться воевать пришлось уже непосредственно в составе полка. И пусть ему было на сегодняшний день неполных двадцать четыре года, послужной список у него был дай бог каждому, именно эти заслуги были лучшей рекомендацией для вступления его в партию. Зачем ему отправляться на полигон?
Но молодой майор ошибался, его отправляли на полигон не для учебы, а для проведения программы испытаний нового ракетного оружия.