Во второй половине августа Челомею вдруг позвонил Невяжский Исаак Харитонович, это тот который докторствует в центральном институте авиационной телемеханики, автоматики и связи, и которому я сбросил идею мобильной автоматизированной радионавигационной системы.
— Сработала твоя идея, — встретил меня, ухмыляясь Главный, — Невяжский ничего по телефону объяснить не может, только на какие-то полученные в результате работы материалы ссылается. Теперь ты мне объясни суть того, что он сделал.
Ну, если надо снова объяснить в чем суть идеи, то это мы запросто. Подхожу к доске, которая висит у него в кабинете, беру мел и начинаю объяснять принципы работы фазово-многочастотной системы с временной селекцией сигналов. Спустя пять минут начинаю понимать, что начальство поплыло, то есть потеряло нить рассуждений, надо бы как-то упростить подачу материала, но в том-то и дело, что сделать это невозможно, и так уже все упрощено до «дальше некуда». Тут впору анекдот вспомнить, где преподаватель жалуется на тупость учеников: «Объясняю теорему — не понимают. Объясняю второй раз. Не понимают! В третий раз объясняю. Сам уже понял. А они не понимают…». А как же он тогда эту идею одобрил, когда я направление в институт выбивал? Неужели думал, что это фантазии у меня от недостатка образования, поэтому и дал направление, надеялся, что там мои прожекты зарубят? В результате быстро закругляюсь, делая вид, что получение реальных координат в приемном приборе уже дело решенное, хотя именно там и начинается самое веселье.
Челомей, после того как я закончил свою короткую лекцию, мрачно уставился на меня:
— И как ты будешь преобразовывать данные в сигналы управления?
Вот, это уже правильно заданный вопрос, ведь сейчас вся аппаратура не цифровая, а аналоговая, процессоров еще не изобрели, поэтому все зиждется на уровнях сигнала и на их разности. Снова беру в руки мел и уже конкретно рисую блок схему устройства управления, с заданием конечных координат, к которым и должна стремиться автоматическая система управления.
— Ты представляешь, какой вес будет у той аппаратуры, которую ты попытаешься реализовать? — Задает вопрос Челомей глядя на блок схему. — Да и сколько аккумуляторов для ее работы понадобится?
— А вот это уже не проблема, — отмахиваюсь я от простого вопроса, — во Фрязино уже давно миниатюрные стержневые лампы могут делать, надо только заказ организовать, так что в десяток килограмм уложиться можно. Основной вес и потребление энергии на конечные усилители сигналов требуются, но они и так там присутствуют.
— И какова прогнозируемая точность будет у радионавигационной системы?
— Та, которую мы сейчас закладываем, примерно до двадцати метров на расстоянии в четыреста километров. — Даю справку.
— Так это значит, что самолеты-снаряды снова станут актуальны для армии, — сразу делается вывод.
Ну да, тогда крылатые ракеты снова обретают смысл… но только до тех пор, пока противник не разберется откуда это сигналы такие странные с противной стороны приходят, и определить их назначение нельзя. Короче, вся эта система будет действовать до тех пор, пока противник будет в неведении о радионавигации, а как только о ней станет известно, так сразу на точности можно ставить крест, заглушат сигнал и на этом все. Вот если бы со спутника сигнал шел… но там уже полноценный процессор для его обработки нужен.
Второго сентября пришло ожидаемое распоряжение с НКАП на продолжение работ по тяжелым ракетам, для войсковых испытаний нужно подготовить двенадцать ракет, теперь нам ФАУ-2 не страшна, хоть и является прямым конкурентом. Хм… а это может означать только одно, все-таки удалось застолбить направление, сумели опередить группу генерала Серова, когда еще будет налажено производство ракет в Германии, а тут вот они, изготовленные на собственном производстве, и по первому впечатлению ничуть не хуже немецких. А в чем-то даже и лучше — с жидким кислородом возиться не надо, а это для СССР немалый плюс, все-таки дорогое это удовольствие постоянно держать запас жидкого кислорода. И настала пора привлекать смежников, мобильные стартовые комплексы тоже скоро окажутся востребованы, однако это уже не наша тематика, тут требуется работа других профильных коллективов, мы свое «черное дело» сделали. Кстати, даже интересно стало, а кто проектировал стартовые комплексы в той истории, неужели те же КБ, которые занимались проектированием ракет?
Сразу поинтересовался по поводу полигона, где будут проходить испытания, и оказалось, что полигон не определен, все дело в том, что Первушинский артиллерийский полигон для этих целей был признан негодным. Во-первых: старты наших ракет наблюдали в ближайших к полигону селах, что было признано нарушением режима секретности; а во-вторых: расстояния, на которые требовалось запускать ракеты, далеко выходило за границы полигона, и нам просто повезло, что мы не потеряли останки ракет в окружающих артиллерийский полигон лесах.