Первые образцы стиральных машин были собраны в мастерской при сборочном цехе, к концу октября, где-то с неделю их испытывали на прочность, а потом отправили… на художественную выставку, которая должна была проводиться в Москве с ноября 1945 года. Какое отношение стиральные машины могут иметь к искусству, для меня так и осталось тайной. Но своего я добился, экспериментальные образцы были признаны перспективными и прошел слух, что ими заинтересовался наркомат путей сообщения, опять же какой у них в этом интерес — тайна покрытая мраком, наверное, это связано с перепрофилированием заводов на гражданскую продукцию, которая уже шла полным ходом. Теперь остается ждать, когда наше изделие появится в магазинах. О том, чтобы выкупить одну стиральную машину домой, не могло быть и речи, просто не существовало такой возможности, товар можно было приобрести только через торговую сеть, по установленным государственным ценам. Так что железное корыто и терка для белья остались у нас единственным инструментом облегчающим стирку.
И под конец, нашему молодому конструктору обломилась не хилая премия, что по этим временам оказалось неожиданным. Теперь он ходил гоголем и свысока смотрел на тех, кто еще вчера над ним насмехался, даже был полон решимости продолжать работы по модернизации стиральных машин, видите ли, у него появились какие-то мысли по дальнейшему совершенствованию изделий, но нет, пришлось его обломать, хорошего помаленьку, у нас сейчас другие задачи.
Кремль. Кабинет Сталина. 15 ноября 1945 года. Присутствуют Сталин, Берия, Маленков.
— Ну что, товарищ Маленков, оказывается не так уж и хороши немецкие ракеты, треть вообще со старта не ушла, — подвел итог Сталин после доклада генерала Серова, — или в этом ты видишь нашу вину?
— Тут есть и часть нашей вины, — поморщился председатель «спецкомитета № 2» по развитию ракетной техники, — сами ракеты тут не при чем, делались они в основном на базе немецких деталей, только две взорвались на старте, а все остальные проблемы возникли из-за системы управления. Не успели наработать качество, те заводы, где они изготавливались, разрушены в результате налетов английской авиации, делали на других немецких предприятиях.
— А как же ОКБ-51, они вообще все с самого начала делали? — Удивился Иосиф Виссарионович. — А результаты получились лучше.
— Вот, то и удивляет, что у них все сходу получилось, — кивнул Георгий Максимилианович, — экспериментальной базы для проектирования тяжелых ракет у них не было, опыта тоже, непонятно как им удалось достичь таких результатов в короткое время.
— Если учесть, кто этим делом там занимался, то, как раз, ничего удивительного в том нет, — встрял в разговор Берия.
— Это ты о том молодом человеке из Иркутска? — Ухмыльнулся Сталин. — Чего-то о нем еще узнал.
— Узнал, — не стал нарком отрицать очевидное, — оказывается, у Виктора Шибалина наблюдается умственная отсталость в результате перенесенного в юном возрасте энцефалита, чему есть подтверждение в виде медицинской справки из Пермской районной больницы.
— Оказывается, именно так должна выглядеть умственная отсталость, по мнению наших врачей? — Иосиф Виссарионович покачал головой. — Там ничего не напутали?
— Возможно, они имели ввиду нетипичное поведение молодого человека, — предположил Лаврентий Павлович, — а поведение действительно не соответствовало возрасту, об этом многие говорят на Иркутском заводе, куда он попал благодаря своему родственнику, Горшкову, занимающему там должность главного инженера.