Поначалу немецкое командование не проявляло паники, немцам показалось, что это отчаянный бросок большевиков, призванный отвлечь войска от прогрызания обороны противника на южном направлении, тем более одна из наступающих групп попала в окружение. Но по мере развития наступления советских войск стало зарождаться сначала сомнение, а потом и уверенность в том, что оно неправильно оценило угрозу окружения. Но было уже поздно, в прорыв со стороны Юго-Западного фронта были введены значительные силы, которые тут же начали расширять зону наступления на восток, оттесняя немецкие и румынские войска и тем самым организуя глубину окружения. Более того совершенно неожиданным для Вермахта оказалось наступление 18-ой армии на Юге, которая после двух недель боев сначала умудрилась занять Мариуполь, а потом продвинуться и к Волновахе. Вот когда немецкое командование, во главе которого стоял Федор фон Бок, запаниковало и потребовало от Гитлера разрешения на выход из котла, пока еще котла, так как путь на Дебальцево и Иловайск еще не был закрыт.
Однако вопреки здравому смыслу фон Бок получил от Гитлера приказ оставаться на месте и более того продолжать наступление вглубь советской территории. Аргументировался этот приказ тем, что у русских не может быть много сил на южном направлении, и все это наступление, если скоро не захлебнется, то может быть легко прорвано немецкими войсками, которые уже спешат на помощь. Вот так, не только советское командование могло заблуждаться. К концу декабря кольцо окончательно замкнулось, 18-ая армия и наступающие части Юго-Западного фронта встретились в районе Иловайска. Что касается окруженной группировки Южного фронта под командованием Власова, то тут все пошло совсем не так как рассчитывал генерал. Имея ограниченный запас боеприпасов, окруженные дивизии понесли большие потери и когда до них добрались наступающие части, они уже были практически разгромлены, поэтому не могли продолжать военные действия.
— Почему генерал Власов не выполнил приказ ставки и не вывел войска из прорыва, как только обозначился контрудар немцев? — Задал вопрос Василевскому Сталин. Голос он не повышал, но угроза в вопросе чувствовалась.
— Все дело в том, что наступление войск Южного фронта пришлось на части румынской армии, — принялся объяснять начальник генерального штаба, — они оказали слабое сопротивление, и дивизии легко прорвали фронт. Создалось впечатление, что дальнейшее наступление будет продолжено тем же темпом, и войска к исходу недели выйдут в район Ворошиловграда, куда наступали части Юго-Западного фронта. Поэтому когда последовал контрудар немцев в основание прорыва, генерал Власов решил, что его войска успеют дойти до цели.
— То есть, тут прямая вина генерала Власова, — сделал вывод Иосиф Виссарионович, — ведь свою задачу его войска выполнили, заставив немцев собирать резервы для ликвидации прорыва? Зачем он приказал продолжать наступление вопреки приказу ставки? Захотелось отличиться?
На это Василевский ничего ответить не мог.
— Надеюсь, командование Южного фронта больше не допустит таких ошибок. — Принял решение Сталин. — А генералу Власову подыщите задачу по плечу.
Однако выполнить приказ Сталина не сумели, из штаба фронта пришло сообщение, что командующий южным фронтом поехал инспектировать войска в районе Гуково, и надо было такому случиться, что в этот момент там немцы сделали вылазку. На месте нападения диверсионной немецкой группы нашли три машины и перебитую охрану, тела самого Власова и одного из его сопровождающих обнаружить не удалось.
А зимнее наступление красной армии на Юге продолжалось, под ударами войск замкнувших кольцо окруженные немецкие и румынские части сдавали одну позицию за другой, отходя все дальше в восточном направлении и тем самым ограничивая свое пространство для маневра. А в середине января начался третий этап наступления, на Харьков и Белгород. Причем наступление на Харьков развивалось более чем успешно, у Василевского даже сложилось такое впечатление, что немцы заманивают наступающие части в гигантскую ловушку. Но все оказалось совсем не так, дело в том, что немцы попали точно в такую же ситуацию как и красная армия в сорок первом году, бо́льшая часть войск оказалась в окружении, поэтому оказывать сопротивление по существу было некому.
— Хм, если у немцев некого выставить навстречу нашему наступлению, — задумался Василевский, — то какая численность войск тогда попала в окружение?