— Нормально там было, — рассказывала она о своем пребывании в следственном изоляторе, — только народу много, в камеру десяток запихнули. Жарко, конечно, и вонь от отхожего места, а так никаких ужасов больше не было. В основном по воровству сидят. Я так поняла, что воровали от безысходности, на воле-то, в городе, сильно голодно, а там хоть как-то кормят. Историй про житие-бытие наслушалась, на всю оставшуюся жизнь хватит, даже порой удивляешься, как так люди жить могут.
— Предлагали стать внештатным сотрудником? — Спрашиваю её.
— А как же, — усмехается Катерина, — все как ты когда-то рассказывал, сначала попытались прижать, потом обещали все обвинения аннулировать, если подпишу некий документ о сотрудничестве.
— Понятно, — следователь действовал по классической схеме, а значит это инициатива местных кадров, можно сильно не беспокоиться.
Ничего следователь в конечном итоге в секрете держать не стал, так что имя виновницы стало вскоре известно. Вот только привлечь ее за клевету не представляется возможным, выехала она на воссоединение с семьей, и где она сегодня определить очень сложно. Для нас так и остались неизвестны причины, по которым она выдала свои фантазии за действительность. А мне пришлось задуматься, хорошо, что хорошо заканчивается, в данном случае арест какой-то опереточный получился, обычно следователи свою жертву просто так не отпускают. Все дело в том, что ошибки никто признавать не любит, а значит, мурыжат, за редким исключением, до признания, а если и отпускают, то дамоклов меч над жертвой продолжает висеть до конца жизни.
Кстати, времени на то, чтобы прийти в себя, бывшим «узникам» не положено, на следующий день Катерина должна явиться на работу иначе прогул, сидение в изоляторе в данном случае приравнивается к отпуску за свой счет, так что завтра для нее продолжатся трудовые будни. Меня такое отношение к людям коробило, ведь изолятор совсем не курорт, человеку после того как его выпустили в себя прийти надо, в баню сходить, постираться. Но сейчас отношение другое, раз не сидишь, значит должен работать.
Оповещать на заводе об освобождении жены не стал, вроде как дело прекращено и хрен с ним, а кому надо и так узнают, и тем удивительнее было, что вечером первого октября меня вдруг вызвали к директору. Честно говоря, шел к нему думая, что будет продолжение по поводу выводов о «политической незрелости», наверняка партком потребует продолжения банкета, но ошибся, Казанцев был один и вполне дружелюбно кивнул на стул, приглашая присесть. Хм, интересно, с чего бы это?
— Сегодня по телефону разговаривал с Хруновым, — начал он, — он интересуется, как скоро мы выйдем на плановые показатели по выпуску турбовинтовых двигателей?
— Так вроде все идет по плану, — отвечаю я, не понимая куда он клонит, странный вопрос начальнику КБ, его надо было адресовать главному инженеру. И причем здесь Хрунов, ведь он отвечает за перспективные разработки и заводской план его касается постольку поскольку?
— Это понятно, что по плану, — кивает Казанцев, — но в Наркомате ходит мнение, что свои обязательства завод провалит.
— Да вроде не должны, — пожимаю плечами, — если только нам присадки не поставят, особенно никель и хром, но вроде не так уж много нам и надо, чтобы держать на голодном пайке. Нет, не вижу особых проблем.
Ой, темнит чего-то директор.
— Ты вот что, Виктор, — начинает говорить Казанцев, после некоторой паузы, — на партком зла не держи, за то, что они письмо в Наркомат написали, за дело болели, думали как лучше для страны сделать.
Ах вон оно что, получается заступились за меня в НКАП? Очень интересно, а что ж тогда только после того, как Катерину освободили? Или об этом там еще неизвестно. Да нет, наркому наплевать на иркутские игры, не тот размах, скорее всего письмо из Иркутска просто вызвало недоумение в Наркомате, вот Хрунов и позвонил директору, чтобы ерундой не маялись. Наверное разговор шел в таком ключе, мол, вы тут предложили снять Шибалина с должности, а есть кем его заменить? Не придумали еще? Так какого хрена вы тогда выпендриваетесь?
Что касается партийного комитета завода, то «зла держать» я на него, конечно, не буду — себе дороже, я вообще стараюсь ни с кем не конфликтовать, конфликт это почти всегда во вред делу. Но, честно говоря, такого секретаря партийной организации надо бы снять, он ведь даже разбираться не захотел, испугался, а значит, с другими поступит точно так же как и со мной. Хорошо, что у меня такая мощная защита как НКАП, а у других ее нет. Ладно, здесь я все равно повлиять не могу, так чего тогда удила грызть? Но если вдруг мое мнение спросят, то молчать не стану. С этого дня работа сразу вошла в прежнее русло и экспериментальный цех снова стал выдавать «на гора» улучшенные технологии, которые должны были сократить трудоемкость производства двигателей. Кстати, особо это касалось линий по производству лопаток. Да и с запуском в производство турбостартера тоже надо бы разобраться, а то уже пришли нарекания на пусковой двигатель, недостаточно у него мощности, успевает перегреться во время запуска. Последнее непонятно, по расчетам у него времени вдвое больше до перегрева на запуске, наверное что-то связано с регулировками подачи топлива.